Что-то остается - Ярослава Кузнецова

Отвалив правую воротину, удалился будить конюха. Я завел колымагу во двор, фонарь, висевший на возке, рядом с козлами, тушить не стал. Господин Оденг и дружище Люг на пару выводили замысловатые рулады. Я подождал малость, пока смутное «бу-бу-бу» перешло в полусонное шевеление.

Теперь-то красавцев моих разбудят, в комнаты препроводят — в общем, не нужен я им больше. Вон уже и конюх идет, тоже мрачный. Ниче, толстомясый, тебе зад поднять не вредно.

Пора потихоньку убираться. Извините, господин Оденг, дожидаться, пока вы изволите продрать глаза, не буду.

Вышел я за ворота, лыжи с палками — подмышку. Сюда — под горку, в возке, а обратно — пехом да в гору. Ладныть, приятель, перевал кончится, свернешь на свою тропку. Ребята, может, и проснуться-то не успеют. А то начнется — где был, зачем, бросил, ушел…

Скучали, ишь… Ничего, теперь уже — все. К выходу готовы. И засиживаться не будем. Имори, он тоже не идиот. Сообразит что к чему, если провозимся. А тут скажет Альса — закончила книжку раньше срока, видишь, какая я умница… Через перевал — к Канаоне, только до самой Канаоны не доедем. На последней стоянке перед Канаоной повяжем тебя, друг Имори. Извинимся да и пойдем своей дорогой. Лодочку…

Грохот копыт за спиной — гулкий в ущелье.

Несколько всадников — галопом.

Лошади — крупные…

На всякий случай — с дороги.

Шестеро.

Шестеро.

Трое быстро спешились.

Трое проскочили вперед и тоже спешились.

Не трое.

Двое.

Один остался в седле.

И впятером пошли на меня.

Спокойно, слаженно.

Силуэты — знакомые.

Как из снов моих силуэты…

Тан.

Алуш.

Даул.

Близнецы.

Вот и все, ребята.

Вот и все.

Нашли меня.

Полная связка.

Как в воду глядел…

Швырнул им в ноги лыжи, перехватил палки — ты учил меня драться двумя легкими палками, Тан… Вы не станете убивать. Вам нужно взять меня живым…

Я медленно отступал, пока не уперся лопатками в стену ущелья. Хоть бы посох мой, боги…

Близнецы синхронно пустили арканы, я пригнулся, бросив палки, ринулся головой вперед — выручайте, сто девяносто фунтов и скорость…

Прорвусь к лошадям — хрен возьмете меня.

Захват за шею — локтем в сплетение.

Прорвусь. Ребята ждут.

Скользящий — в плечо.

Короткий острый удар в грудину.

Темнота.

Альсарена Треверра

Я почти бежала. Хорошо, что под горку. Однако в боку скоро закололо, пришлось сбавить темп.

Снег скрыл все весенние отметки, весь лесной мусор. Чисто и бело. Насыпало порядком, дюймов на десять. Кромка юбки скоро обледенела.

Я спустилась почти до самой долины, когда небеса послали мне жуткий замогильный хохот и вой. Мне уже доводилось это слышать, но я все равно подпрыгнула. Вампирские позывные.

Низко, почти цепляя древесные верхушки, пронеслась черная комета. Вывернулась в воздухе, грохоча крыльями, сшибая ветки, и обрушилась на несколько шагов впереди меня. Взвился снежный фонтан.

Я подбежала. Стуро уже поднялся, растирая колено. Взлохмаченный, злой. В руках, как я и расчитывала, плащ.

— Куда?

— Где?

— Ушла! Ауара! В голове что? Что в голове?

— Где ты был? Ты его видел? Что ты видел?

— Нет! Нет его! Собак нет! Тебя нет!

— Тебя, знаешь ли, тоже нет! А я иду в деревню. К людям. Там можно узнать…

Он замолк, хлопнул глазами.

— Можно узнать?

— Надеюсь. Нам необходимо посоветоваться с людьми, лишенными навязчивых идей. Стуро. Что ты видел?

— Где лес кончается. Следы… собачьи следы выходят на дорогу. Которая на юг, из долины. И все. Я сразу вернулся. На дороге ничего не видно.

Почти до перевала долетел, пока я тут за сердце хваталась. Злодей.

— Надевай плащ.

— Что?

— То, что у тебя в руках. Надевай. Незачем крылища на людях демонстрировать. Не поймут.

— Зачем ты его бросила?

— Что бы ты его поднял!

— Альса! Это нарочно? Я сверху вижу — лежит… Я подумал…

Он не договорил, развернул обнову и тут же в ней запутался.

Да, этого я не учла. Мой плащ тоже черный.

— Извини. Не хотела тебя пугать. Дай, помогу. Ну что ты дергаешь, зацепилось же за крыло. Я решила, раз ты все равно отправишься за мной, то хоть чтобы в плаще. А ждать я тебя не могла. Я же не знала, когда ты вернешься…

Я оправдывалась до самого Косого Узла. Стуро молчал и дулся. В плаще и капюшоне он казался грузным, неуклюжим, даже как будто горбатым. На нас пялились из окон.

У трактира произошла небольшая заминка. Стуро и так поджимался, кося глазами по сторонам, и мне подумалось, лучше бы ему не появляться в скопище трупоедов. Мало ли что…

Я уговорила его постоять снаружи, в арке ворот, благо в доме напротив ничья любопытная физиономия не отсвечивала. Он поворчал, но остался. Надеюсь, за это время никто к нему не привяжется.

В трактире, за своим любимым столом напротив камина капитально расположились альханы. Похоже, они никуда не торопились. Вокруг вертелась Данка и Норв вяло ее пощипывал. Увидев меня, он осклабился, но руки не убрал. Я поздоровалась.

А вот Имори я заметила не сразу. Он сидел за дальним и темным столом, вдобавок в самом что ни на есть углу. Перед ним возвышалась кружища в добрых две кварты.

— Что, золотко, проведать пришла? Присаживайся рядышком. Нет, этак далеко, я тебя не разгляжу, давай к старику под бочок.

Я пересела, и мне сразу стал понятен столь странный выбор места. Весь небольшой трактирный зал был виден, как на ладони. Профессия, куда денешься.

— Как поживаешь, Имори? Не скучно? Ты, наверное, все здешние новости знаешь…

Дверь открылась. В зал один за другим вошли три человека.

Три чужих человека. Я замолчала на полуслове.

Первый — аристократ. Вроде и одет неброско, никакой показной роскоши, а сразу видно — голубая кровь. Высокий, смахивает на альда, но масть темновата. Полукровок, наверное.

С ним какой-то странный, маленький. Весь в черном, смуглый, а глаза светлые, кошачьи. Нервная, текучая походка. Мне почему-то подумалось, он актер или акробат.

Ну, и слуга. Длинный унылый найлар.

Абсолютно чужие, никогда не виданные мною люди. Имори наклонился, ткнув меня бородой в висок.

— Кто такие?

— Понятия не имею.

Маленький актер-акробат оглядел залу. На мгновение глаза наши встретились и я осталась в уверенности, что он прекрасно разглядел в темном углу и меня, и Имори. К ним порхнула Данка.

— Добро пожаловать, добро пожаловать! Лошадки ваши на улице? Сейчас кликну отца, о них позаботятся…