Скажи миру – «нет!» - Олег Верещагин

В заводи возле моих ног появилась темная тень. Я сперва не понял, что это, а просто нагнулся к воде – посмотреть – и тут же отпрянул, подбирая ноги. На меня из-под воды смотрела чудовищных размеров плоская рыбья харя с усами, похожими на кнуты. Усы шевелились в струях течения, маленькие глазки с интересом посматривали снизу вверх.

– Ни финты себе… – выдохнул я, и сом – а это был сом – исчез, только проструилось похожее на бревно толщиной и длиной тело. А через несколько секунд послышался плеск – кто-то шел по мелководью того берега, и это шел человек… два человека. Не скрываясь, а значит, это могли быть только наши – мои или Франсуа. Скорей всего, гуляла парочка, обалдевшая, как недавно мы с Танюшкой, от ночи, весны и природы.

В таких случаях чувствуешь себя идиот идиотом – лучше всего молча посидеть, ничем себя не выдавая, а при первой возможности – просто смыться и позже об этом никогда не вспоминать вслух. Я плавно переместился к кусту на берегу и слился с ним, приготовившись пережидать.

Через несколько секунд буквально на противоположном берегу появились две фигуры – повыше и пониже, послышался неразборчивый разговор и смех. Еще через мгновение я узнал Саню и удивился – уж кто-то, а Саня-то к девчонкам относился с вежливым высокомерием. Олька Жаворонкова с Наташкой Мигачевой, остававшиеся в нашей компании «свободными», насколько мне известно, интереса к нему не проявляли. Ха, неужели Саня (во мне вновь шевельнулась злость, но я открутил ей голову в эмбриональном состоянии) успел встретить какую-нибудь француженку или испаночку?..

Но едва я это подумал, как во второй фигуре – пониже и похрупче – я узнал Бэна.

Так. Я напрягся. Это что – заговор в лучших традициях французского кино с Жаном Марэ – под покровом ночи, тайно, против законного короля? Ин-те-рес-но-о…

Все оказалось намного интереснее, чем я мог предположить. Вернее – такого я вообще не мог предположить. Ни представить, ни вообразить. Ну – никак.

Я по-прежнему не слышал, о чем они там говорят, несмотря на то, что голоса по воде доносятся хорошо, – уж очень тихо велся разговор. Зато видно было здорово – они остановились как раз напротив меня, нас разделяли метров пять: глубина от «моего» берега и отмель на том берегу.

Саня потрепал Бэна по волосам, поерошил их. А потом…

…Я до сих пор не могу найти слов, чтобы описать свои последующие мысли. Физическое состояние описать было проще. Мне показалось, что меня сунули головой в печку. В ушах зазвенело, рот наполнился привкусом крови, ноги и руки стали ватными. На то, что видели мои глаза, у моего мозга просто не хватало возможностей осознания. Мне легче было привыкнуть к постоянным убийствам, чем уяснить для себя происходящее. Я не мог сдвинуться с места, во мне все уголки разума заняла смесь ужаса с гадливым любопытством и отрывочными, коротенькими какими-то мыслями на тему: «Что делать?!» А потом всплыла еще одна, но потрясающая в своей простоте мысль: «А завтра?!» Нет, в самом деле – завтра-то мне как быть?! Мне же надо будет с ними общаться, разговаривать, дотрагиваться до них…

Что же делать?!

До прибытия сюда я вообще ничего не знал о «таких» отношениях – кроме научного названия «гомосексуализм» и отрывочных сведений из книжек. Да и это мне казалось чем-то инопланетянским и вообще не существующим в сегодняшней реальности – вроде работорговли или людоедства. Тут я впервые увидел нечто подобное, когда мы вошли прошлым летом в сожженное урса поселение. Но и это воспринималось просто как некая часть демонического облика врагов, еще одно подтверждение их нечеловеческой сущности – ну, вроде их масок, людоедства, похожей на звериный лай и вой речи… Но тут-то ничего подобного просто не было! А было… было что-то…

Я видел, как Бэн, ласкаясь к Сане, со смехом переговорил с ним и ушел по берегу, перекинув через руку штаны и что-то насвистывая. Санек, одевшись, посидел на коряге, глядя ему вслед, потом бросился в воду, в два взмаха пересек ручей и выбрался на берег почти напротив меня.

Наверное, он прошел бы мимо, но я его не пропустил. Меня подбросило с земли, как пружиной. Саня отшатнулся. Я вцепился ему в плечи, протащил перед собой вяло сопротивляющегося парня на два с лишним года старше меня – и впечатал его спиной в толстый ствол олеандра.

В первые несколько секунд Саня, ошеломленный нападением и тем, что не понимал, кто именно на него напал, не сопротивлялся (а я какой-то частью мозга, оставшейся холодной, отметил, что его легко могли бы убить). Но, увидев меня, выдохнул: «Ты?! Подглядывал?!» – и рванулся.

Черта с два. Да, он был старше, но даже на «нашей» Земле в последние год-полтора мы сравнялись в силах. Сейчас же мною двигала еще и ярость. Я позволил ему податься вперед, на меня, и, вдобавок дернув в том же направлении, обратным движением снова впечатал Саню в то же дерево – причем так, что он обмяк по-настоящему и, мотая головой, лишь испуганно смотрел на меня.

– Убью! – выплюнул-выдохнул я, несколько раз тряхнув его. – Ты что делаешь, идиот, скотина?!

– Пусти. – Саня опомнился. Он не делал больше попыток вырваться, но смотрел спокойно. – Пусти, ключицы сломаешь. Больно.

Он не врал. Помедлив, я опустил руки, но корпусом продолжал закрывать Сане путь для ухода. Злость у меня внезапно почти прошла, и, кажется, Саня это понял.

– Вот так вот, – тихо сказал он, по-прежнему не двигаясь. – Думаю, после того, что было у вас с Танюшкой, ты меня поймешь…

Я ударил его. Хуком справа. Саню мотнуло вокруг древесного ствола, он сполз наземь, закрывая лицо локтем, – и остался лежать неподвижно.

Я перешагнул через него и пошел прочь от берега…

…Франсуа сидел недалеко от спящей Танюшки, держа на высоко поднятом колене клинок своей сабли. Он обернулся на мои шаги и молча смотрел, как я, подойдя, встал рядом.

– Не спится, – то ли спросил меня, то ли о себе сказал, то ли все вместе Франсуа. – Послушай, ты не был в Карелии? Там и правда так красиво, как говорят?

– Не знаю, – рассеянно ответил я. – Мне там не приходилось бывать.

– Ясно… Ладно, как-нибудь потом побываю. – Он встал, несколько раз, заложив одну руку за спину, рассек воздух поющим сабельным клинком. – Я пойду с тобой на Пирелли. И еще кое-кого позову по пути. Ты хорошо сказал о нас, французах. Может быть, мы и не такие рыцари, как принято о нас думать. Но мы хотим быть такими. Хотим, а это уже немало…

Я фехтовал с Андрюшкой Альхимовичем и Олегом Фирсовым – они просили еще раз показать кое-какие защиты. Временами мне казалось, что вчерашняя ночь мне почудилась – и Саня, и Бэн вели себя совершенно как обычно. Так бывает: что-то очень страшное кажется нам нереальным…