Т-34: Т-34. Крепость на колесах. Время выбрало нас - Михаил Александрович Михеев

Наверное, за последнее время Сергей изрядно зачерствел душой. Во всяком случае, он пропустил мимо ушей периодически дополняемый Костей рассказ о том, как они вошли в город и кого видели. Мозг четко отсеивал и суммировал лишь факты, а они выглядели довольно интересно.

Итак, немцев в городе действительно немного, даже меньше, чем они думали, наблюдая в бинокль. Логично, в принципе – распылять силы немцам не с руки, они просто не могут позволить себе растягивать отнюдь не безразмерные ресурсы. Натягивая сову на глобус, рискуешь, что она порвется, и стратеги Гитлера это хорошо понимали. А потому в таких вот тихих уголках солдат держали мало, и отнюдь не лучшего качества. Во всяком случае, пока.

С бронепоездом дело обстояло еще интереснее. Действительно, примерно три недели назад сюда приволокли гору металлолома разной степени покореженности. С ними трех или четырех инженеров, что характерно, русских, под руководством шустрого немца. Плюс человек десять конвоя – чтоб эти самые русские не разбежались. Ремонт производили силами местных рабочих из депо – те, кто не ушел сразу в армию, оставшись в родном городе, отнюдь не были против заработать лишний пфенниг. Война войной, а кушать хочется, как-то так. Но главное, ремонт бронепоезда уже закончен, ждут лишь прибытия экипажа. Когда он появится? А черт их, фрицев, знает. В общем, неудачно они зашли… Или, наоборот, удачно?

– Надо атаковать, – безапелляционно заявил Селиверстов. – Прямо сейчас, завтра может быть поздно.

Логика имелась. Атаковать до того, как прибудет экипаж бронепоезда. Разгромить фрицев – на это сил хватит, у них здесь бронетехники нет вообще, да и из обычной всего-то один грузовик, трофейная полуторка. Правда, немцев втрое больше, но в союзниках ночь, внезапность атаки… Сонных резать малопочетно, зато вполне эффективно. Как будут говорить в будущем, «экономически оправданно». И шума будет ой как много. После этого можно со спокойной душой отрываться и уходить к своим – задача отвлечь внимание будет однозначно выполнена.

Ильвес, очевидно, тоже прикинул расклады и кивнул. Вообще, эта парочка – бодрый, разбитной и страшный в бою Селиверстов и немногословный, нордически спокойный курсант – неплохо спелась. Причем формальная разница в званиях им ничуть не мешала. Хромов даже удивлялся, насколько эстонец местного разлива отличается от того быдла, что ему приходилось видеть в своем времени. Похоже, в СССР допустили немало ошибок, если позволили куче народов выродиться до состояния полной невменяемости.

Сергей и Громов кивнули. Вполне синхронно – они тоже неплохо сработались. Васильич еще и добавил:

– Может, и бензин на станции найдем.

Остальные промолчали, объяснений не требовалось.

Они мобильны, пока на ходу техника. Пускай даже какая-то ее часть. А двигатели танков, несмотря на абсолютно неадекватную мощность, которой постоянно не хватало, были довольно-таки прожорливыми. Это тебе не семь литров на сто километров, привычные Сергею по рекламе двадцать первого века. Бочки с бензином, изначально навьюченные на броню, уже показали дно. Раньше, чем выходило по расчетам Мартынова. По одной заправке на машину – вот и все, что у них осталось.

– Тогда спать, выступаем в три, – Сергей с наслаждением потянулся. Хорошо, что у них было во что переодеться. Оголяться в присутствии женщины – моветон, а сидеть в сырой форме как минимум вредно для здоровья. Даже если верить легенде о том, что на фронте не болеют, все равно мерзко. – И не делайте страшные лица. Постарайтесь отдохнуть, иначе будете ползать, как сонные мухи. Все, разбежались!

И, подавая остальным пример, бодро залез в бронетранспортер, где и заснул практически мгновенно.

Ночью город казался странным. Темнота вообще имеет свойство размывать, менять очертания, а когда к ней добавляется густой осенний туман, окружающая действительность вообще превращается черт-те во что. Ну и ладно, темнота – друг молодежи. А еще – разведчиков-диверсантов, особенно сейчас, когда о ПНВ[36] еще никто и не слышал.

А может, и слышали, некстати пришла в голову мысль. Где-то он читал, что еще до войны на корабли пытались устанавливать что-то инфракрасное. Впрочем, в любом случае вряд ли существуют переносные образцы[37]. И уж тем более не здесь.

Отгоняя ненужные сейчас мысли, Сергей крался вдоль стены кирпичного пакгауза, возле которого лениво прохаживался часовой. Все правильно, четыре ночи, спать хочется до жути, только-только сменились, и скука вдобавок несусветная. Напарник метрах в двадцати, за углом. Они только что встретились, покурили (вообще-то не положено, однако никто не видит, так что плевать) и вновь разошлись, осматривая успевшее за эти дни наглухо опостылеть и изученное до последней трещинки между кирпичами здание депо. Бронепоезд как стоял, наполовину высунувшись, так и продолжал стоять, и это было единственное, что вносило разнообразие в окружающий урбанистический пейзаж. Впрочем, бронепоезд за эти дни тоже приелся изрядно и не резал глаза.

Пребывающий в расслабленном состоянии, немец даже не обратил внимания на легкий шорох. Мало ли какие тут кошки бегают. А потом его горло затянула тонкая стальная петля, и сразу же стало не до красот русской глубинки. Еще несколько секунд – и он мешком осел на землю, аккурат в густой темноте, начинающейся сразу же за четко очерченным кругом света под единственным здесь фонарем.

Самодельную гарроту Сергей аккуратно свернул и повесил на пояс. Интересно получается, совсем недавно он даже и подумать не мог о том, чтобы убить кого-нибудь. Ударить – да, запросто, он этому долго и напряженно учился, а вот убить… Сейчас же никаких чувств, совершенно. Просто работа. Постоял секунду, прислушиваясь. Из темноты материализовался Селиверстов.

– Порядок, старшой.

– Больше никого?

– Пусто, как в бочке.

– Работаем.

Они прошли мимо снятого бойцами часового. Не слишком аккуратно ребята сработали, все в кровище. Ну и пусть, это уже неважно. Зато бронепоезд – вон, прямо как на ладони.

Внутри депо горел свет и что-то лязгало. Лениво перемещались несколько рабочих, два немца сидели и не столько присматривали за ними, сколько обсуждали некую животрепещущую тему. Скорее всего, про баб трепались. Нормальное времяпровождение любых солдат любой армии любой эпохи.

Все произошло быстро. Снаружи метнулись размытые от скорости тени, один из немцев охнул и начал заваливаться на спину с ножом меж лопаток, второй сложился вдвое, хватаясь непослушными пальцами за штык немецкой винтовки, пять минут назад принадлежавшей его товарищу там, снаружи. Даже не пытаясь освободить оружие, Сергей ловко сцапал застывшего в ступоре работягу, оказавшегося ближе всех, сунул ему прямо в ноздрю ствол маузера и громко проскрипел:

– Всем стоять, молчать. Где немцы?

– Зд-десь ник-кого н-нетт… – промямлил мужик, с ужасом глядя на скособоченный шнобель. Все же