Ролевик: Кицурэ. Сталкер (СИ) - Дмитрий Чернояр

Втиснувшись в комбез - всё же его влагоотвод в ситуации с моей спиной далеко не лишний, я забрался на стол и в позе "попой кверху" бессильно расползся по столешнице. Скол флегматично заполз по руке на плечи и вытянулся рядом, свесив едва мерцающий голубоватым льдом оголовок рядом с кистью.

Дотянувшись пальцами, я легонько почесал компаньона между граней грузика, получил в ответ ощущение свежего тёплого ручья, обегающего меня со всех сторон, и как-то незаметно задремал.

Кажется, в этот раз не было ни снов, ни мыслей.

И слава богам.

Мягкие поглаживания за ушками вкупе с ласковым перебором коготками по коже так, что мурашки по всему телу, и хочется совсем по-щенячьи развалиться под нежными руками, выставляя пузо, и извиваться, подставляясь всеми возможными частями, и ластиться как можно ближе к тому, кто дарит такое удовольствие.

Сон нехотя отпускал меня из своих липких, затягивающих объятий, однако ощущение почёсывания не проходило, наоборот, только обрело глубину, чувственность и конкретику.

И столько приятного было в этих незамысловатых движениях, столько ласки, что только одна мысль и могла родиться в моём изнасилованном реальностями сознании: я откинул-таки копыта (ну, не копыта, копытца, даже не так - лапки, если точнее, маленькие и хорошенькие притом), и сейчас моя душа почивает в каком-то душехранилище для особо отличившихся.

С другой стороны - я ощущаю ладонью шершавые чешуйки кнута, прохладу пола, мягкое тепло совсем рядом. И уж тем более не вписывается в версию о лучшем из миров зудящая боль в спине, кажется, проросшая рёбра насквозь, и уютно свившая себе гнездо прямо сквозь лёгкие и сердце.

Глаза совсем не хотели открываться, а сил в руках едва ли бы хватило даже на то, чтобы пошевелить пальцами. Стиснув зубы, я боролся со слипшимися веками, ни в какую не желающими показать мне окружающий мир.

Повеяло ледяной свежестью, ноздрей коснулся аромат ручья, бегущего по цветущей поляне, и разом стало легче. И глаза сразу же разлепились.

Маленькие пальчики с аккуратными, кораллового цвета ноготками, длинные гладкие голени, переходящие в сильные бёдра, от середины укрытые тканью рубашки. Поднять голову и рассмотреть, что там дальше, сил уже не хватило.

- Миа?

- Да, Саша.

Ссохшиеся губы, казалось, при каждом движении лопаются и срастаются вновь, но беспокойство за эльфу было в разы сильнее.

- Ты как?

Почёсывания переместились на плечи, по затёкшим рукам побежали игольчатые потоки свежей крови.

- Жива. - Заминка, словно подбирает подходящие слова. - Благодаря тебе - жива. Спасибо, Саш.

- Мяу, - ответил я, и на несколько мгновений провалился в беспамятство.

"Этхо-ээшиу Кайна, вам срочно необходимо лечение"

"Как будто сама не знаю... Куда мне пройти?"

"Сожалею, но в моих базах нет никаких данных о Вашей болезни. Мне жаль, этхо-ээшиу Кайна"

- Вот как... Значит, сдохну...

- В смысле?!

Я перевёл взгляд на источник звука - эльфа сидела на полу рядом с моим ложем, и расширившимися глазами смотрела на меня. Её тонкие длинные пальцы с силой сжали мою кисть.

- В смысле, мне нужны белы... кхг-гх-хр-р, - меня накрыло волной забористого кашля, огонь внутри сменился какой-то леденяще-острой пустотой, и с каждым выходом на пол выплёскивались капельки тёмной крови. Перед глазами потемнело, лишь судорожные хрипы вызывали вспышки бледно-жёлтых молний под веками.

Кое-как откашлявшись, я таки нашёл в себе силы договорить:

- Тапочки нужны, белые, и... - ещё одна волна захлёбывающегося кашля, уже не столь сильная. Я кое-как отёр кровавую пену с губ тыльной стороной ладони. - И пусть оркестр играет "Беспечного ангела".

Новая волна кашля оказалась настолько сильной, что от судорожных движений меня сбросило на пол.

- Хьюстон, у нас пробле... - успел буркнуть я, и кто-то выключил свет и разум.

Тёмное море беспамятства лениво выбросило меня на берег сознания, пытаясь добить накатывающими волнами безразличия, утащить обратно откатами волн... Утонуть безвозвратно не позволяла почти прозрачная троица: худышка с рыжими волосами и очень грустными, заплаканными глазами, тащила меня за руки; огромная многохвостая лиса, ухватив за шкирку, упираясь в рыхлый песок, рассыпая искры с длинной шерсти, тянула из мутных вод; и, ухватив за пояс, вытягивал многорукий полудракон, несколькими клинками обрубающий при этом чёрные щупальца небытия.

Чем дальше уносили они меня от вод, тем прозрачнее становились, тем слабее держали меня их руки и челюсти, а когда спасатели вовсе исчезли, им на смену пришла другая девушка. В одиночку подхватив меня на руки, утопая в песке, она понесла меня прочь от моря. Мерные покачивания её шагов убаюкивали, волосы щекотали нос и шею, кажется, на мгновение я почти уснул, а раскрыв глаза, увидел знакомые светящиеся потолки коридора медкомплекса.

Миа, не испытывая, казалось бы, никаких неудобств, прижимая бережно к груди, несла меня на руках.

- Ты куда?

Янтарные глаза светились в тени, и было в них неподдельное беспокойство.

- Молчи. Сейчас тебя надо ополоснуть, а потом наверх, на природу. Теодар пообещал дать безопасный выход на поверхность.

- Ок, - прошептал я, прижавшись к плечу эльфы. Грубая ткань рубашки не могла изолировать тепло её тела. Сквозь шум в ушах я слышал стук её сердца, ровный и уверенный, и мерный гул крови, циркулирующий в её сосудах. В Сути аура девушки напиталась силой, и, кажется, обросла какими-то дополнительными новобразованиями, в том числе и подозрительно знакомыми чёрно-зелёными... Где я их уже видел?

Пустота...

Мозг не хочет вспоминать, ну и ладно.

- Миа... Что... с твоей... аурой?.. - каждое слово давалось с трудом, но спросить нужно, пока совсем не забыл.

- Прости, что без разрешения взяла твои сферы... Там, у кокона...

- Но... они же...

- Да, чужая, чуждая жизни энергия. Не проблема её переварить, особенно таким, как я. Не волнуйся, сейчас тебя подлатаем, станешь совсем как новая, а я отдохну, и поделюсь своей энергией.

- Не... не надо, Миа.

- Поговори мне ещё тут, хвостатенькая, - как-то нежно и совершенно притом безапелляционно проговорила эльфийка, и я понял - мне её не переспорить. - И вообще, не трать силы, у тебя их и без того кот наплакал.

Кивнув, я прижался ещё ближе к эльфе, и, накрыв её ладонь, придерживающую меня за плечо, своей рукой, как-то незаметно успокоился.

Впервые обо мне заботились, и чувство это было настолько прекрасно, что я, забыв обо всём на свете, растворился в мерном покачивании и близком тепле небезразличного мне человека.