Любящие сестры - Элейн Гудж

Если бы только она могла время от времени опереться на Долли и позволить ей приласкать себя. Она вспомнила слова Джо «тебе никто не нужен» и почувствовала, как что-то внутри у нее опустилось. Если бы она смогла немного расслабиться, если бы ее непоколебимая воля позволила ей это, то, возможно, тогда она нашла бы способ поправить то, что произошло между ней и Джо.

Энни чувствовала себя так, как будто толкала перед собой огромный невидимый камень… и толкала его вперед изо всех сил. Она ощущала, как ее руки, ноги, все тело и мозг напряглись, пытаясь сдвинуть его с места. Боже, но почему? Неужели она просто боялась… что если сдвинет этот камень, то потеряет контроль над собой?

Этт неуклюжим движением крепко обняла свою тетку. Только на мгновение она позволила себе расслабиться и поддаться обаянию доброты Долли.

Вдруг сердце у нее защемило, и она с разочарованием поняла, что упустила еще одну возможность.

– Ты думаешь о Лорел? – спросила Долли. – Тебе, должно быть, тяжело, что в этой ситуации ты как бы сидишь на заднем сиденье автомобиля, когда ты привыкла сама править машиной.

– Что-то в этом роде.

Ее удивило, что Долли схватила ее и сжала так крепко, что она почти не могла дышать.

– Я однажды совершила ошибку, – прошептала Долли хриплым голосом. – И я никогда в жизни не забуду этот урок. Это был для меня самый хороший урок. Вы сестры. И не позволяй никому… и ничему вставать между вами, или ты будешь жалеть об этом всю свою оставшуюся жизнь.

20

Руди пристально смотрел на яркое украшение кроватки. Это была самая красивая кроватка в магазине, она была отделана огромным количеством медвежат, каждый медвежонок держал удочку, на которой висел еще один маленький медвежонок. В нижней части кроватки был музыкальный ящик. Руди дернул за веревочку, и зазвучала мелодия песенки о медвежонке. Сидящая рядом с ним Лорел тихо сказала: – Я люблю приходить сюда днем, когда мне надоедает рисовать. И тогда я чувствую… я не знаю, как это объяснить… я чувствую какую-то причастность ко всему этому. Я чувствую себя так, как будто у меня действительно будет ребенок. Как будто я действительно стану матерью.

Руди почувствовал, как у него защемило сердце. Она была сейчас так красива, даже красивее, чем раньше, если такое вообще было возможно. Ее светлые глаза были такого же ярко-голубого цвета, как одеяло в кроватке, и эта голубизна зачаровывала его. Но вдруг эта яркость потускнела, как после долгого пребывания на солнце. На ней была просторная мужская рабочая блуза и плотная хлопчатобумажная юбка. Своим отчаянием, которое невозможно было скрыть даже решительным выражением глаз, она напоминала ему свою мать. Сейчас она была похожа на Ив, когда та была беременна Лорел.

Мать? Неужели она серьезно думает о том, чтобы оставить ребенка? Когда он разговаривал с ней по телефону в последний раз, а это было всего несколько недель назад, она сказала об этом совершенно определенно.

Когда Руди думал о том, в чем именно он собирается убеждать ее и почему, оставив два очень сложных дела, он прилетел в Нью-Йорк, сердце начало учащенно биться. Он попросил ее встретиться с ним где-нибудь недалеко от ее дома и думал, что она выберет какое-нибудь кафе или китайский ресторан, в котором они встречались в последний раз. Она сказала, чтобы он ждал ее здесь. Магазин для новорожденных? Он был очень удивлен. Но, черт подери, в этом был свой смысл. Беременная женщина в магазине для новорожденных. Кому придет в голову обратить на это внимание?

Если бы ему удалось заставить ее увидеть глубокий смысл этого… и убедить ее, что ей было бы гораздо легче, если бы…

Но ему придется быть очень осторожным, когда он начнет говорить с ней. Потому что, если она поймет, что этот ребенок нужен ему, она никогда не отдаст его.

– Эй, почему такое унылое лицо? – Он взял из кровати плюшевого розового кролика и толкнул им ее. – Все подумают, что я тебя обижаю. – Он оглянулся и посмотрел на женщин, прогуливающихся между полками с детской одеждой.

– Дядя Руди, – вздохнула Лорел, – ты тут ни при чем.

Она сказала это так, как будто хотела все рассказать ему. Боже, он знал, что в ее жизни он занимал второстепенное место. Она любила его, всегда была рада видеть его, но не больше… он, черт возьми, был для нее как джин в бутылке, который время от времени появлялся, чтобы исполнить ее желания. Руди помнил то время, когда ей, кажется, было шестнадцать и он достал для нее и ее друга два билета на концерт «Роллинг Стоунз» в «Мэдисон Сквер Гарден». Он купил эти билеты у спекулянта, и каждый билет стоил сто долларов, но ему не жалко было этих денег, когда он увидел, какой радостью светились ее глаза.

Он почувствовал острую боль, она была похожа на ту боль в боку, которая появлялась после длительного бега. Его собственный ребенок. Теперь все будет по-другому. Люди, глядя на него, увидят не толстого ничтожного пигмея или джина из бутылки, а обычного пожилого папашу.

– Ты приходишь сюда просто посмотреть или за чем-нибудь еще? – спросил он, моля Бога, чтобы она не сказала, что уже купила кучу всяких вещей в этом магазине и хранит их у себя в квартире до рождения ребенка.

– Нет, я просто смотрю. – Она дотронулась пальцем до пушистого голубого конверта, величиной с маленького котенка, который висел на перекладине кроватки. – Я хочу сказать, зачем покупать что-нибудь, если… – Она замолчала и тяжело вздохнула. Тихим голосом она добавила: – Около двух недель назад я договорилась о встрече с женщиной из бюро по усыновлению, но в последний момент отменила ее. Я начала думать: а что, если я его оставлю? Я смогу продолжать учебу в школе на вечернем или заочном отделении… и… и… я знаю, это будет очень эгоистично с моей стороны… я хочу сказать, что у ребенка должны быть родители… мать и отец, но я… я ужасно хочу иметь ребенка, ужасно. – Ее голубые глаза заблестели, и она прикусила нижнюю губу, как будто старалась сдержать слезы.

Руди наклонился к ней. Боже, его час настал, судьба дала ему шанс.

– Послушай, – сказал он. – Возможно, я смогу тебе помочь.

– Ты? Но как?

– Мы можем поговорить здесь?

– Конечно. Здесь никто нас не знает.

– Это не секрет… это… – Он вздохнул и приподнялся на носки, стараясь казаться выше, насколько это было возможно при его ничтожном росте Он так обычно делал в суде когда пытался выглядеть внушительнее в глазах свидетеля. – Лорел, я знаю одного человека, который заинтересован… по-настоящему заинтересован.

– Ты имеешь в виду в том… в том, чтобы усыновить ребенка? – Лорел стала говорить тише, почти шепотом. Она посмотрела на него, глаза ее были огромными от испуга.