Семья Зитаров, том 2 - Вилис Тенисович Лацис

делах и рассказывая о том, как здесь было прежде. Потом, словно вдруг опомнившись, вскакивала, и, покраснев, говорила:

— Как я сегодня заболталась. Люди бог знает что подумают… — и удалялась со смущенной улыбкой.

Карлу никогда не приходило в голову спросить у нее, что же именно люди могут подумать. Сам он ни о чем не думал — здесь была работа, деловой разговор и хорошее питание. Но хозяйке, вероятно, хотелось, чтобы он начал думать и наконец понял, как это подозрительно, что они так долго болтают вдвоем в уединенном месте. Он не отличался особой сообразительностью, поэтому ей пришлось высказаться более определенно.

— Вы еще ничего не слыхали? — спросила как-то хозяйка.

В тот день Карл чинил крышу стога на лугу у реки, и они сидели в тени за кустами.

— О чем именно? — спросил Карл.

— Кое-кто о нас сплетни распускает.

— Вот как?

— Рта, конечно, никому не заткнешь, но все же неприятно.

— Что же они говорят?

— Неудобно даже повторять, — покраснев, хозяйка смотрела в сторону. — Они говорят, что вы живете со мной.

— Богатая фантазия у людей. Кто же этот умник, что выдумал такое? Хотелось бы с ним поговорить с глазу на глаз.

— Только не делайте этого. С женщинами лучше не связываться. Я не хочу называть ее имени — здесь же, недалеко живет.

— Да, это весьма неприятно. Видно, придется мне не работать в Пурвмалах.

— Почему же? — испугалась хозяйка. Этот человек опять не понял ничего и своей несообразительностью мое все испортить.

— Но ведь вам неприятно слушать сплетни.

Сплетни… Как ему объяснить, что никаких сплетен нет, что все придумано ею, чтобы направить его мысли в нужную сторону.

— Вы думаете, что этим вы поможете? — вздохнула она. — Все равно будут говорить. Но уж если говорят, то… Самое обидное, что приходится все это выслушивать напрасно.

— Да, — сказал Карл.

— Как ты ни живи, все равно говорить будут.

— Это верно.

— Тогда уж лучше, чтобы ты знал, за что тебе приходится выслушивать. Хуже не будет.

Он ничего не ответил. Немного спустя она спросила:

— Разве не так?

— Что? — он взглянул на нее.

— Лучше терпеть виновному, чем без вины.

Карл, не ответив, взял топор, начал затесывать конец шеста. Крышу стога надо было закончить к вечеру. Обернувшись через некоторое время, он увидел, что хозяйка еще не ушла. Видимо, она не могла успокоиться насчет сплетен. Тогда он заговорил:

— Мы на Болотном острове к осени кое-кого ожидаем. Как вы думаете, кто это будет: мальчик или девочка?

— Пригласите меня в крестные, если я отгадаю? — улыбнулась хозяйка. Она сложила в корзинку посуду и собралась уходить.

— Хорошо, пригласим.

— Ну, тогда пусть лучше будет сын. Новому хозяину нужен помощник.

Домой она не пошла, а по краю поля отправилась посмотреть, что делают другие работники. Леонтина в огороде полола свеклу. Старый Микелис приводил в порядок зароды на клеверном поле. У болота покрикивал на скотину пастух. Солнце еще сильно припекало, волновалось почти уже спелое поле ржи. Из сухого болота доносился опьяняющий запах багульника. Хозяйка свернула в сторону кочкарника, чтобы посмотреть на стадо.

— Коровы еще не начали бегать? — спросила она Гариса.

— Нет, пока ничего, — ответил пастух. — Только овцы так и ломятся к полю с викой.

Хозяйка постояла, осматривая стадо.

— Где же Магоне?

— Наверное, в кустах. Я посмотрю.

Гарис нехотя отправился на край болота. Хозяйка пошла за ним. На кочке, свернувшись, лежала гадюка.

— Иди убей змею! — испуганно закричала Пурвмалиене.

Она не пошла дальше, а дождалась, пока Гарис нашел палку. Но парнишка, видимо, побаивался гадюки и выбрал слишком длинную палку. Он ударил и не попал — гадюка исчезла в зарослях.

— Ни на что ты не годен, — презрительно проговорила хозяйка и удалилась. Нагретый воздух струился и переливался, точно муаровая лента. Всюду летали паутинки. «Если не будет дождя, трава выгорит…» — думала хозяйка. Вернувшись домой, она долго смотрелась в зеркало на комоде, затем достала ножницы и отрезала у своей блузки рукава до самых плеч. У нее красивые, полные руки и круглые плечи. Теперь их можно было видеть.

2

Сразу же после сенокоса кончилась работа Карла в Пурвмалах. После Иванова дня хозяйка привезла из Риги второго постоянного батрака, и новосел с Болотного острова уже не был ей так необходим. В сущности, так даже получилось лучше. Ни один человек не смог бы выдержать такое напряжение, какое выдерживал Карл всю весну и первую половину лета. Правда, за это время было и заработано кое-что. Теперь можно передохнуть и заняться собственными делами. Пока не начались осенние дожди, надо выкопать рядом с дорогой большую отводную канаву, иначе потом не выберешься с острова. Канава была необходима и Дандену, и другим хозяевам, которые по этой дороге возили зимой дрова и бревна, но попробуй дождись от них помощи.

— Если подумать как следует, то хочется спросить: чего ради я тут бьюсь? — сказал Карлу инвалид. — На пропитание мне хватает. Могу еще немного подработать каким-нибудь ремеслом или открыть маленькую лавочку. Всё равно за свою жизнь всего не переделаешь.

Рассудительный человек — и умные речи: если не можешь всего сделать, лучше не делать ничего. Оба они были пожилыми людьми и долгое время жили в Риге. Трудности, встреченные на Болотном острове, открыли им глаза — чего нельзя поднять, то нельзя снести. Они тоже приехали сюда с большими чаяниями и желанием трудиться: поработаем немного, и у нас будет уголок на старости лет и прочный фундамент в жизни. Так они мечтали несколько месяцев. Потом Данден начал задумываться. А его жена спрашивала его:

— Кто знает, стоит ли?

Ни одна работа не стала у них спориться. Пни оказались очень цепкими, земля переплетена корневищами, родниковая вода отзывала болотом. По вечерам от комаров нет спасения, а что здесь будет зимой, когда, кроме снега и темных елей, ничего не увидишь?

Сено они с горем пополам наскребли, изредка поливали огород, но о посеве ржи Данден не заикался. Они с сожалением смотрели на Зитаров, как те надрывались, как спешили. Ничего не поделаешь — у них другого выхода нет, приходится. Но мы больше не можем…

Большую канаву Карл выкопал один. И удивительно — дорога больше не утопала в грязи. Все говорили, что это давно следовало сделать. Единственное, что получил он за эту двухнедельную работу, — волость освободила Карла на этот год от гужевой и дорожной повинности.

Потом они стали собирать грибы и цветы и продавали их скупщикам с побережья, которые пересылали товар в Ригу. Таким путем они заработали немного денег и