Последний негодник - Лоретта Чейз

Беспорядки же на Ратклифф, попавшие во все утренние газеты, едва заметили. Поскольку произошло более катастрофическое событие.

Миранда, героиня «Розы Фив», как и предсказывал Берти Трент, все-таки наточила ложку о камни в темнице. Однако же, как с огромным потрясением в четверг утром открыл Берти, когда, наконец, добрался до чтения вчерашнего выпуска «Аргуса», Миранда ею вовсе не вырыла туннель. Вместо этого она воткнула свое самодельное оружие в Диабло и упорхнула.

В заключительном абзаце главы лихой злодей этой истории «уставился в дверной проем, через который исчезла девушка, пока тень Смерти не затуманила его зрение. И даже после этого он не отводил глаз от двери, слушая, как драгоценная влага капает из его мощной груди на холодные камни. И в этом звуке ему слышалось, как его жизнь медленно вытекает из него капля за каплей… потерянная, тщетная, бесполезная».

Весь Лондон сокрушался.

Сие вымышленное событие очутилось на первых полосах нескольких утренних газет. Только самые степенные издания, наподобие «Таймс», предпочли отнестись к нему равнодушно, просто упомянув в неприметном уголке газеты о «беспорядках, случившихся перед конторой издательства «Аргус» в среду, в разгар дня».

Беспорядки учинились большим скоплением возмущенных читателей. Некоторые даже угрожали поджечь здание. Другие предлагали порвать редактора на кусочки.

Перед полуднем в четверг в Эйнсвуд-Хаузе появился Макгоуэн и принес весть, что на Странд повесили чучело С.Е. Сент-Беллаира.

Сам Макгоуэн пребывал в восторге.

Он объявил герцогиню Эйнсвуд гениальной.

Эйнсвуд принес Лидию в гостиную и устроил на диване. Вокруг нее собрался кружок. Следовательно, заявление Макгоуэна отчетливо слышали Эмили, Элизабет, Джейнз и Тамсин, и в равной мере и слуги, столпившиеся в дверях. Не обратив внимания на хмурый вид Лидии, редактор стал рассыпаться в хвалебных речах и, как следствие, не оставил ни единого человека в неведении, кем на самом деле является господин С.Е. Сент-Беллаир.

Забывшись в волнении, до него постепенно стало доходить, какой промах он совершил. И в тот момент, когда он окончательно прозрел, он пришлепнул ладонью рот. И поверх ладони с зардевшегося лица его встревоженный взгляд встретился с взглядом Лидии.

Та безнадежно махнула рукой.

– Неважно. Этот свет уже знает остальные мои секреты. Одной тайной больше, одной меньше. – Она помотала головой. – Повесили чучело. Боже, как же серьезно эти люди воспринимают свои романтические бредни. Что ж. – Она обвела взглядом зрителей, чьи выражения лиц выстроились в ряд от недоверчивых до испуганных… либо до ничего не выражающей вежливости. – Может быть, это и сентиментальные помои, но помои знаменитые, как оказывается, и они моих рук дело.

– О, но какое же разочарование, – посетовала Эмили. – Диабло был моим любимчиком.

– И моим, – присоединилась ее сестра.

– И моим, – добавил Берти.

Тамсин попридержала язык. Она дала слово Лидии.

Эйнсвуд стоял в углу гостиной у окна, наблюдая за гостями, его лицо было одним из тех, что показывало «ничего не выражающую вежливость», но в глазах плясали чертики.

– Думаю, выбор оружия был отличным штрихом, Гренвилл, – заметил он. – Я могу вспомнить несколько более постыдных способов найти свой конец, чем быть заколотым ложкой.

Она признала сомнительный комплимент и сопроводила его грациозным кивком.

– Самой главное, – продолжил ее муж, – что ты создала шумиху. Когда просочится слух о настоящей личности автора, последующие за этим возмущения заглушат происходящее в сей момент. Все эти пребывающие во тьме души, находящиеся в неведении насчет Миранды и ее деяний, будут вынуждены возместить потерянное время.

Эйнсвуд обратил свое внимание к Макгоуэну.

– На вашем месте я бы начал выпускать отдельные тома по несколько глав каждый. Одно дешевое издание для черни, и другое – в прекрасном кожаном переплете с позолотой для высокопоставленных лиц. Наживайте капитал на поднявшейся волне, пока она не спала.

Лидия поспешила спрятать удивление. Эйнсвуд был последним человеком, от которого ожидали бы, что его заботит возможная прибыль от ее «бумагомарательства», не говоря уже о том, что бы выдумать дельные предложения. Но в то же время ему ведь по нутру любая шумиха, напомнила она себе.

– Это именно то, что я и думала, – произнесла она вслух. – Хотя не касательно отдельных томов – что само по себе великолепная идея. Раз уж мы не хотим, чтобы читатели потеряли интерес к продолжению истории, то сейчас их фаворит на пути в ад. – Она на мгновение задумалась. Затем продолжила. – Вы должны выступить с особым заявлением завтра утром, – сказала она Макгоуэну. – Вы объявите о специальном выпуске «Аргуса», который выйдет в следующую среду и будет содержать четыре главы «Розы Фив». Если Пурвис выразит недовольство, что не сможет успеть вовремя с иллюстрациями, вы должны найти кого-нибудь еще.

У Макгоуэна уже имелись две следующие главы. Лилия послала Тамсин за заключительными главами, которые лежали запертыми в столе в кабинете.

Немного погодя редактор ушел, прихватив драгоценные страницы, еще более возбужденный, чем явился сюда. Не иначе потому что ему уже мерещился новый скачок прибыли в обозримом будущем.

После его ухода Эйнсвуд погнал всех из гостиной вон.

Он взбил подушку за спиной Лидии и поправил плед. Потом пододвинул оттоманку и уселся на ней. Поставив локти на колени и подперев подбородок костяшками пальцев, он укоризненно воззрился на жену.

– Ты дьяволица, – заявил он.

– Это в точности то, чего ты заслуживаешь, – парировала она.

– Проклятый грязный трюк, – добавил он.

Она сотворила на лице выражение чистейшей невинности:

– Что именно?

– Я не знаю в точности, что именно, – произнес он, – но понимаю, что ты провернула с этим светом трюк, потому что знаю тебя. Никто не видит в тебе дьявола. Лишь я.

– Я так полагаю: рыбак рыбака видит издалека.

Тогда он улыбнулся той смертоносной улыбкой. Там, за окнами, сквозь тяжелые тучи никак не могло пробиться солнце. Здесь же, где лежала она, золотое солнечное сияние проникло в каждую щелочку и уголок, и его теплота и душевность прокрались в ее разум и растопили его в сироп.

– Ничего не выйдет, – предупредила она, чувствуя блаженную и совершенно глупую улыбку, которой она беспомощно отвечала на его улыбку, сбивающую с ног. – Я не собираюсь рассказывать тебе продолжение истории. Все, чего тебе удается достигнуть, настраиваешь меня на влюбленный лад.

Вир позволил своему взгляду повесы медленно пропутешествовать от короны волос на ее голове до кончиков пальцев на ногах, которые она тут же поджала под пледом.