Закон Тьмы (СИ) - Игнатов Дмитрий

Решив наконец отвлечься от завораживающего представления, которое можно наблюдать и слушать часами напролет, я стал гулять глазами дальше. Поразительно, но выглядело все так, будто мы записались на нормальное человеческое мероприятие. Все те же танцующие, спорящие, отмечающие, разговаривающие, стоящие, пирующие. Никаких штатных обмундирований, благодаря которым этих обывателей можно было бы различить. Но конечно же, все они были преступниками. И вели себя подобным образом ввиду лишь наличия грамотного руководства сверху. Очевидно, перебить всех даже при помощи союза наемных убийц было невозможно. А значит, как и в случае со Скорпионами, оставался только один надежный способ победить. Лишить этот паразитирующий организм головы. Или, в данном случае, всех трех голов.

— Ну что, берешь на себя лидера или всех остальных? — чуть ли не крича из-за окружающего шума, проговорил я в ухо идущей рядом со мной Рейн, опустив для удобства ладонь ей на плечо. — Я не любитель распределенного фокуса, так что выбирай с умом.

— Тогда возьму всех, ведь даже один лидер наверняка найдет способ распределить его, — улыбчиво ответила она таким же громким тоном в уже мое подставленное ухо. — А ты иди пока повеселись, как и хотел.

Искренне повеселюсь я только на поле победы, где все склоненные враги будут восторженно и уважительно глазеть на того, кто оказался сильнее и умнее всех их вместе взятых. А после и на вершине мира, где все плачущие блудницы и другие аморальные личности будут умолять простить их и научить, как стоящий человеческий организм должен вести свою жизнь. Кстати, об этом…

Случайно заглянув поверх головы напарницы на ярко подсвеченную область, я остановился, приподнял верхнюю губу и вымученно уставился туда. Рейн вопросительно обернулась, подошла на шаг и проследила за направлением моего взгляда. После чего снова посмотрела на мое хоть и наполовину скрытое маской, но легко читаемое выражение лица.

— Вот оно как происходит, — задумчиво проговорила она, чуть сбавив громкость: — Готов сразу идти кромсать без выяснения обстоятельств?

— Обычно нет, честно говоря. Но здесь все видно и так. Мало того, что она… — я вдруг осмотрелся, осознав, что таких точек с шестами и танцующими в одних лишь сапогах девицами было по крайней мере несколько, и не ошибся, — что они из Тьмы, так еще и из тех самых. Даже не задумывался о возможности такой комбинации.

— Мерзко выглядит, соглашусь. Но что, если это, к примеру, единственный способ прокормить семью? Использование красоты как последний оставшийся инструмент выживания.

Я покосился на Рейн, решив ответить по этой неожиданно поднятой теме словами старого знакомого, который, вполне возможно, уже неделю как был мертв:

— Выбор легкого, грязного пути. Ни одна нормальная девушка не станет вытворять такое, ни по каким мотивам. Зарабатывать в нашем мире можно бесчисленным количеством способов, и такое никогда не станет последним инструментом, — не время и не условия для спора. Но я просто не мог позволить, чтобы и моя надежная напарница придерживалась мнения глупого сброда жителей планеты. — Да и взгляни на энтузиазм в ее движениях, на искреннюю широченную улыбку. Или вон на ту блудницу со сверкающей перед всеми на добрую половину грудью, когда неподалеку стоит щенок-муженек. А теперь скажи мне в глаза, что это правильно. Что они не наслаждаются этим.

В процессе разговора мы продолжили движение, пока не добрались до яркой барной стойки, где было множество народу и несколько рядов с сидячими местами потемнее. Еще толком не отдохнувшие после напряжения в трубе мышцы попросили отдыха, и я повиновался. Нам все равно в конечном итоге придется куда-нибудь да примоститься, чтобы спокойно оценивать обстановку, не отвлекаясь на ходьбу и обход пританцовывающих людей. Снова взяв Рейн под руку, я повел ее за собой к самому дальнему и неприметному ряду с обилием свободных мест.

— Вечер весь ваш, уважаемые, — улыбчивый кучерявый паренек подскочил к нам в ту же секунду, как мы сели. — Выбор добра сегодня феноменальный, а цена напрочь отсутствует. Мы уже заплатили за все своими усилиями.

— Бутылку чего-нибудь подбадривающего. Но не сбивающего с толку. Звучит достаточно заслуженным? — измененным голосом проговорил я в его подставленное ухо, и безобидный на вид враг закивал, быстро удалившись. Здесь было немного спокойней, и не приходилось уже надрывать голос.

— Уау. Кто бы мог обвинить фиолетовых в любви к метафорам. Никогда бы не подумал обозвать десерт закрывающим атрибутом сцены.

— Чего?

Я кивнул в сторону настенной вывески, сплошь заполненной списком отменных заголовков блюд. И Рейн усмехнулась вместе со мной.

— Освобожденный. Порыв. Извлечение. Регуляция. Катаклизм. Отверженность. Раскол. Занавес. Покрытие. Аккорд… Сам не смог бы назвать их более подходяще. Не желаешь отведать что-нибудь из этих славных произведений?

— Поела бы что-нибудь поплотнее того перекуса. Без подсластителей, разумеется, это яд для меня и должен быть для тебя. Но поужинаем только после того, как закончим здесь, — она оперлась одним локтем на стойку и подперла себе подбородок, начав гулять внимательными изумрудными глазками из-под маски по каждой точке зала вокруг. Этому же хотел было последовать и я, так и предвкушая вживую увидеть долгожданную фигуру. Как вдруг от напарницы чуть ли невзначай последовало продолжение возникшей темы:

— Ну так расскажи мне больше. Ты меня еще ни в чем не убедил. Даже если они ненормальные по меркам морали, изувечивать и убивать за такое как-то жестоко. Почему не остановился на мести своей девушке?

Вспомнилась беседа на даче Скорпионов за вылечиванием моих ран. Тогда Рейн не была такой настойчивой, а после нескольких вопросов об убийстве блудниц сразу переключилась на предложение союза с Вайперами. Но похоже это было лишь первой реакцией на едва знакомого человека, обычно люди стараются закрывать глаза даже на плохое, если хотят подружиться. Теперь же, когда мы узнали друг друга побольше, начиналось открываться ее истинное отношение к разным вещам. В первую очередь, конечно же, к моему ремеслу. Крайне жаль, если оно не поменяется.

Оглянувшись и убедившись, что наш вызывающий разговор никто не подслушивает, я пододвинулся к Рейн поближе, подпер уже начисто выбритый подбородок так же, как и она, после чего ответил:

— Чем эта грязь чище убийств и других преступлений? Как еще с подобными, если не так? Кто еще будет очищать мир, если не я? — в этот момент подошел кудряш с бутылкой и двумя бокалами, улыбнулся нам и вновь оставил наедине. — Мы с тобой не можем оставить фиолетовых в покое, не сбегаем и не делаем вид, что их нет. Мы хотим покончить с ними, попутно спасая множество душ. Они потеряны, они там, где есть, потому что предали человечество, никакого искупления для них быть не может. Они — распространяющееся зло. А мы «убийцы зла», или ты уже забыла?

— Да. Но ставить таковых и Тьму на один уровень глупо. Ты думаешь они распространяют это на невинных и могут, лишь могут довести все в абсолют лишь потому что твоя девушка так поступила. И возможно еще несколько индивидов, с которыми ты сталкивался, — Рейн подставила бокалы под аккуратно разливаемый мною напиток. — Но это не значит, что все они такие, и что нет пути назад. Что, если у той обнаженной танцовщицы, к примеру, это разовый случай, разовая слабость? Ты убьешь ее за одну ошибку и не оставишь даже шанса?

Я промычал отпивая несколько глотков довольно вкусного и лишь слегка горького алкоголя.

— А что, если у любого из этих ребят вокруг это разовый случай, разовая слабость? Мы убьем их за одну ошибку и не оставим даже шанса? Или может они тоже служат Тьме для пропитания семьи? Нет времени отсиживаться и ждать их крайне маловероятного переосмысления. Грязь распространяется стремительно. Нормальные люди страдают прямо сейчас. И ты действительно предлагаешь мне выбрать дальнейшую пощаду этих падших слабаков вместо защиты всех остальных? — несмотря на сложность, я все еще попытался сохранить легкую улыбку на видимой части лица, чтобы все не перетекло в куда более непредсказуемые и плохие последствия. Тем более в текущих условиях. — Так что мы вообще тогда делаем здесь, Р? Я не совсем понимаю ход твоего противоречивого суждения.