Том 1. Повести и рассказы - Аркадий Гайдар

В «Судьбе барабанщика» сын военного инженера Славка Грачковский сломал ногу, прыгая с парашютом из горящего самолета.

«— Нога — это плохо, — говорит он Сереже Щербачеву. — Ну ничего, не пропаду. Не такие мы люди!

— Кто мы?

— Ну, мы… все…

— Кто все? Ты, папа, мама?

— Мы, люди, — упрямо повторил Славка и недоуменно посмотрел мне в глаза. — Ну, люди!.. Советские люди! А ты кто? Банкир, что ли?»

В повести «Военная тайна» «такими людьми» стали «теперешние ребята» — пионеры, съехавшиеся в Артек со всех концов страны. В 1931 году в Артеке Аркадий Гайдар с жадным интересом всматривался в этих ребят, представителей нового поколения, выраставшего и формировавшегося уже при Советской власти.

1 августа 1932 года Аркадий Гайдар пометил в своем дневнике: «Она (книга. — Т.Г.) вся у меня в голове, и через месяц я ее окончу, тем более, что отступать теперь уже поздно… А назову я ее „Мальчиш-Кибальчиш“…»

Тема верности Родине, стойкости, отваги все ярче звучала в рукописи. 23 августа 1932 года Аркадий Гайдар записал в дневнике: «Сегодня я неожиданно, но совершенно ясно понял, что повесть моя должна называться не „Мальчиш-Кибальчиш“, а „Военная тайна“. Мальчиш остается мальчишем, но упор надо делать не на него, а на „военную тайну“, которая вовсе не тайна».

Что же это за «военная тайна», которая вовсе не тайна?

А это и есть те черты характера советских людей, их коллективизм, интернационализм, готовность к подвигу, которые Аркадий Гайдар разглядел у советских ребят и которые эти ребята, повзрослев, с такой яркостью проявили десять лет спустя, на полях сражений Великой Отечественной войны.

В конце 1934 года Аркадий Гайдар был в Ростове-на-Дону, встречался с ростовскими пионерами и оставил им один экземпляр рукописи «Военной тайны», уже подготовленной к печати. Потом, отвечая на вопросы ребят, прислал в Ростов-на-Дону письмо.

Дорогие ребята!

Мне из Москвы переслали ваши письма и отзывы на мою повесть «Военная тайна».

Конечно, был я очень обрадован. Повесть выйдет отдельной книгой недели через две. Я уже распорядился, чтобы тотчас же по нескольку экземпляров были высланы в Ростов — библиотеке им. Сталина, имени Величкиной и на «Сельмаш».

Прочтете, обсудите и тогда напишите еще. Одно дело, когда такую совсем не маленькую повесть вам читали вслух по частям, и совсем другое, когда каждый ее прочтет сам.

Я отвечаю вам на два главных вопроса: зачем в конце повести погиб Алька. И не лучше ли, чтобы он остался жив. И второе: почему повесть называется «Военная тайна».

Конечно, лучше, чтобы Алька остался жив. Конечно, лучше, чтобы Чапаев остался жив. Конечно, неизмеримо лучше, если бы остались живы и здоровы тысячи и десятки тысяч больших, маленьких, известных и безызвестных героев.

Но этого в жизни не бывает…

Вам жалко Альку. Некоторые ребята в своем отзыве пишут мне, что им даже «очень жалко». Ну, так я вам откровенно скажу, что мне, когда я писал, было и самому так жалко, что порою рука отказывалась дописывать последние главы.

И все-таки это хорошо, что жалко. Это значит, что вы вместе со мною, а я вместе с вами будем еще крепче любить и Советскую страну, в которой жил Алька, и зарубежных товарищей, тех, которые брошены на каторгу и в тюрьмы.

И будем еще больше ненавидеть всех врагов: и своих, домашних, и чужих, заграничных, — всех тех, что стоят поперек нашего пути, и в борьбе с которыми гибнут наши лучшие большие и часто маленькие товарищи.

Вот вам ответ на первый вопрос.

Почему «Военная тайна»? Конечно, по сказке. В сказке Буржуин задает три вопроса: первый из них — нет ли у побеждающей Красной Армии какого-нибудь особого военного секрета или тайны ее побед? Тайна, конечно, есть, но ее никогда не понять главному Буржуину. Дело не только в вооружении, в орудиях, танках и бомбовозах. Всего этого немало и у капиталистов. Дело в том, что наша армия знает, за что она борется. Дело в том, что она глубоко убеждена в правоте своей борьбы. В том, что она окружена огромной любовью не только трудящихся Советской страны, но и любовью миллионов лучших пролетариев капиталистических стран.

И, наконец, вспомните те строки из повести, где Натка задумывается над тем, что теперь она по-новому, по-иному поняла и спокойные глаза Альки, и упрямую хватку Баранкина, и холодный, беспощадный взгляд Владика.

Что же она, в сущности, поняла?

Да то, что в помощь Красной Армии подрастает такое поколение, которое поражений знать не может и не будет.

И это у Красной Армии — тоже своя военная тайна.

А каково это поколение — как оно пока живет, что делает, что думает, — обо всем этом я и написал, все это и попробовал я раскрыть в своей повести.

Вот вам ответ на второй вопрос…

В апреле 1933 года на страницах газеты «Пионерская правда» появилась «Сказка о военной тайне, Мальчише-Кибальчише и его твердом слове». Затем «Сказка» вышла отдельной книжкой в Детгизе с яркими рисунками художника В. Конашевича.

Целиком повесть была напечатана в 1935 году в журнале «Красная новь» (№ 2) и почти одновременно вышла отдельной книгой в Детгизе.

Как «Сказка», так и повесть в целом вызвала противоречивые оценки критики. Журнал «Детская литература» начал печатать дискуссионные материалы о повести. В январе 1936 г. заведующий отделом культурно-просветительной работы ЦК ВКП(б) А.С. Щербаков, выступая на Всесоюзном совещании детских писателей, сказал:

«Деловой, принципиальный спор, творческая взаимная критика необходимы как воздух. Без этого литература не может развиваться. Плохо то, что иногда идейность и принципиальность в критике подменяются мелкой, ненужной возней, что в эти споры вносятся неделовые моменты, — в результате споры перерастают в мелкие придирки, и тогда грош цена этому спору.

Примером такой непринципиальной, а стало быть, ненужной дискуссии явилась дискуссия о книге Гайдара „Военная тайна“».

Жизнь подтвердила правильность этой точки зрения. «Военная тайна» вошла в золотой фонд советской детской литературы.

Т.А. Гайдар