В подполье можно встретить только крыс - Петр Григоренко

Мы понимали губительность такой информации, но опять первым высказался Опанасенко. Просмотрев карту очередной оперсводки Генштаба, он задумчиво сказал: "Значит, воюют все только за себя. Что у соседей, что на других направлениях, никто не знает". Это была правда.

Но Опанасенко не был пассивным критиком, брюзжалой. Он должен был действовать. И он начал. Первая мысль, которая ему пришла - отобрать из частей учебные винтовки, пулеметы, минометы и орудия и привести их в боеспособное состояние. Но начальник вооружения доложил, что учебные винтовки, пулеметы, неисправные орудия и минометы, а также оружие устаревших конструкций и иностранных марок имеются в значительных количествах на складах. С этого и началось военное производство на Дальнем Востоке. Опанасенко, назначенный к этому времени представителем Совета Труда и Обороны и Ставки Верховного Главнокомандования на Дальнем Востоке, взялся железной рукой организовывать это производство. Ему как представителю Ставки и СТО были подчинены крайкомы партии, крайисполкомы, предприятия всех наркоматов и уполномоченный НКВД по Дальнему Востоку Гоглидзе. И Опанасенко полностью использовал свою власть.

Первым делом начали превращать учебные винтовки в боевые. Их оказалось на складах свыше 300000. Открыли мастерскую, которая стала заваривать отверстия, просверленные в казенниках винтовок. Затем открылось орудийно-ремонтное и реставрационное производство, начали изготавливать новые минометы, наладили производство: телефонных аппаратов, радиостанций "РБ", начался выпуск артиллерийских снарядов и мин. Таким образом, в случае мобразвертывания мы могли хоть частично вооружить новые формирования. Но и Москва опомнилась. Вспомнила об опасности, грозящей Дальнему Востоку. Не забрав и половины нашего мобзапаса, она приостановила дальнейшую отгрузку. Но зато от нас потребовали оружие и боеприпасы вместе с воинами. Пришло распоряжение немедленно отправить восемь полностью укомплектованных и вооруженных дивизий на Москву. Темпы отправки были столь высокими, что войска из лагерей уходили на станции погрузки по тревоге. При этом часть людей, находившихся вне части, к погрузке не поспевали, в некоторых частях был некомплект вооружения и транспорта. Москва же требовала полного укомплектования, а Опанасенко был не тот человек, который мог допустить нарушение приказа. Поэтому была организована проверочно-выпускная станция - Куйбышевка-Восточная - резиденция штаба 2-й армии. На этой станции был создан резерв всех средств вооружения, транспорта, средств тяги, солдат и офицеров. Командиры убывающих дивизий и полков через начальников эшелонов и специально назначенных офицеров проверяли наличие некомплекта в каждом эшелоне. По телеграфу это сообщалось во вторую армию. Там все недостающее подавалось в соответствующие эшелоны. Персонально ответственен за это перед Опанасенко был начальник штаба армии. Каждый эшелон с проверочно-выпускной станции должен был выходить и выходил фактически в полном комплекте.

С одной из уходящих дивизий (с 78 сд) едва не уехал и я. Командир этой дивизии полковник (впоследствии генерал армии) Афанасий Павлантьевич Белобородов один из наиболее культурных и военно-грамотных командиров дивизий пользовался особой симпатией Опанасенко. И вот теперь зашел проститься с ним. Я находился в это время в приемной, а у Опанасенко кто-то уже был. Поэтому мы, поздоровавшись, уселись рядом с Белобородовым поговорить. Афанасий Павлантьевич сказал: "Хочу напомнить Иосифу Родионовичу, чтоб не забыл в Куйбышевке подсадить ко мне начштаба. Мой же уехал на дивизию, а начальник первого отделения слабоват". У меня мелькнула мысль, и я сказал:

- Попроси меня. Иосиф Родионович тебя любит и согласится. Попроси!

- Ты это серьезно? Действительно поедешь? С должности зам. нач. оперупра на начальника штаба?

- А что? Мне надо в войска. А то, что я буду по большим штабам!

- Если серьезно, попрошу.

Вскоре его вызвали в кабинет, а некоторое время спустя позвали и меня.

- Серьезно хочешь в войска? - спросил Опанасенко.

- И в войска, и на фронт.

- Ну тогда собирайся, получай предписание и догоняй.

- А мне собираться нечего. Мой чемодан собран. Взять в руку и ехать. Если не задержат с предписанием, то я хотел бы ехать вместе с Афанасием Павлантьевичем.

Я заехал на квартиру, взял чемодан, подержал в руках фигуру спортсменки, потом сунул и ее в чемодан. Семьи не было. Отправлена в эвакуацию на Алтай. Оставил соседу ключи с записочкой и вышел. Белобородов ждал в машине. Два дня мы еще пробыли в Хабаровске и я успел полностью включиться в работу штаба. Потом пошел и наш эшелон. Уезжая, жалел, что не смог проститься с Казаковцевым. Он отправлял эшелоны из Приморья.

В Куйбышевку прибыли часов в 5 вечера. Я только собрался выйти поискать начальника штаба 2-й армии, как Вавилов сам вошел в вагон, за ним следовал майор (я уже был подполковник).

- Ну, где твои вещички? - улыбаясь, спросил Вавилов. - Вот смену тебе привел. Твое начальство не хочет с тобой расставаться. Аркадий Кузьмич такой шум устроил, что Иосиф Родионович даже сам звонил: "Смотрите, не пропустите Григоренко". Так бесславно закончился мой первый поход на фронт.

Возвратился я в Хабаровск злой и недобро настроенный против Казаковцева.

Когда я вошел в кабинет, он сидел, что-то писал: "Садитесь!" - буркнул он своим ровным глухим голосом, слегка кивнув головой. Я сел. Через некоторое время он отодвинул бумагу, положил ручку, поднял взгляд на меня.

- Ну что, сердитесь? Не дал Вам совершить героические подвиги во Славу Родины? Еще успеете совершить. Войне этой только, только начало. Вы же не Анатолий Петрович (Булатов - комиссар штаба). Это он собирается отступать в Маньчжурию и оттуда продолжать войну за коммунизм. А Вы знаете историю. И Вы прекрасно понимаете, что немец идет пока что по инорусским землям. Войдет в Россию - застрянет. Я не знаю, будут ли русские воевать за коммунизм, но Россию они не отдадут. На России Гитлер себе также сломает шею, как сломал Наполеон. Куда же Вы торопитесь? Повремените. Придет и Ваш черед. Те, кто сейчас воюют, только почву унавоживают. Они выносят на себе главную тяжесть войны. Основная их масса гибнет, а слава и ордена достанутся тем, кто кончать войну будет.

- А я не хочу ни славы, ни орденов. Я хочу защищать свою Родину.

- А смерти Вы хотите?

- Во всяком случае я к ней готов.

- А вот я не готов... к Вашей смерти. Вы занимаете очень важную должность. И Вы на месте. От нашей с Вами работы зависит, вступят ли японцы в войну на стороне Гитлера против нас. Если вступят, наше дело безнадежное, и Ваши подвиги на Западе пойдут "псу под хвост". Здесь Вы нужны персонально, как личность, а там на Ваше место, Вы сами это видели, можно назначить любого майора. Но что мне Вас уговаривать. Если у Вас не хватит ума, чтобы все понять самому, то есть приказ: Вы зам.нач. оперупра и обязаны подчиниться этому. Ну, а после работы заходите ужинать. Это уже не мой приказ, а жены. А жен не слушать нельзя.