Фюрер как полководец - Николай Баженов

Тем временем 28 июня началась операция «Блау», и германские войска снова перешли в наступление, к осени выйдя к Волге и к кавказским перевалам. В Африке танки Эрвина Роммеля достигли окрестностей Нила. В этих условиях вопрос о применении химического оружия на время потерял свою актуальность.

Скрытая угроза

Однако после высадки союзников в Марокко и Алжире и катастрофы под Сталинградом ситуация опять изменилась. Сторонники радикальных мер в командовании Вермахта снова подняли головы. Гитлер тоже заколебался. Имеются сведения, что фюрер отдал приказ готовиться к химическому удару на Восточном фронте 1 апреля 1943 г. Атака должна была начаться с массированного обстрела Ленинграда, бомбардировки Мурманска, Курска и других целей.

В марте 1943 г. Верховное командование Вермахта издало приказ об обязательном ношении противогазов всеми солдатами. Инструктаж по ведению химической войны, невзирая на положение на фронте, следовало проводить дважды в неделю. Попавший в плен к русским обер-ефрейтор Пауль Плевик рассказал: «Я лично видел в конце марта снаряды с желтыми, синими и белыми полосками. Мне сказали, что это химснаряды… Солдаты в разговорах между собой объясняют это тем, что Германия, возможно, в скором времени применит на Восточном фронте отравляющие вещества».

Время от времени советские войска во время наступления захватывали склады с химическими боеприпасами. Так, в феврале в районе Курска на артиллерийском складе были обнаружены почти 700 150-мм снарядов с фосгеном и 6200 80-мм мин с дифосгеном, а также бронебойно-трассирующие пули, снаряженные 17 мг хлорацетофенона.

Надо сказать, что, как и за год до этого, разведывательная информация о возможном применении противником отравляющих веществ попала в руки советского командования. Соответствующие предостережения были направлены в действующую армию, а также руководителям тыловых городов и объектов.

Так, 26 марта 1943 г. в г. Горьком прошло очередное заседание городского комитета партии. Выступавшие подвергли резкой критике работу городского штаба МПВО, а также соответствующих служб и ответственных лиц. А один из выступавших устрашающе заявил: «В своей звериной ярости и злобе фашистские изверги и кровопийцы готовят новое чудовищное злодеяние. Как установлено по захваченным материалам, фашистские бандиты готовятся применить против наших городов в тылу боевые отравляющие вещества!»

В связи с этим начальникам местной противовоздушной обороны районов было приказано срочно форсировать постройку газоубежищ и обеспечение населения противогазами. На заводах и фабриках снова начались массовые проверки. 18 мая городской уже комитет обороны рассматривал вопрос «О состоянии местной противовоздушной и противохимической обороны в гг. Горьком, Дзержинске и Балахне»[81].

Но несмотря на принятые меры, состояние газоубежищ было по-прежнему хуже некуда. В частности, в Ворошиловском районе города обеспеченность ими населения составляла всего 23 %. Аналогичная или худшая ситуация была и в других районах[82]. Таким образом, в случае химической бомбардировки лишь менее четверти жителей города могли укрыться в специальных убежищах.

Тем временем Гитлер отложил начало химического удара на Восточном фронте, хотя и не отменил его. Подготовительные работы продолжались, причем в таких масштабах, что сведения о них постоянно попадали в руки советской разведки.

28 мая в Управление СМЕРШ Центрального фронта доставили немецкого перебежчика Шаафта из 86-й пехотной дивизии. Он сообщил старшему оперуполномоченному 3-го отделения 2-го отдела Тарабрину, а затем и начальнику Управления генерал-майору Вадису о том, что Вермахт готовится к применению химического оружия. Вскоре аналогичную информацию сообщил другой военнопленный. Смершевцы составили соответствующую докладную записку В. С. Абакумову.

7 июня 1943 г. Верховное командование Красной Армии в своей директиве, подписанной Сталиным и А. М. Василевским, предупредило войска о возможной химической атаке: «Ставка располагает сведениями, что немецкое командование за последнее время усилило подготовку своих войск к применению средств химического нападения». В частях и соединениях усилилась работа по обучению личного состава противохимической защите. Главное внимание уделялось применению индивидуальных средств защиты. Нередко для наглядности во время занятий использовался имитатор химического оружия газ хлорпикрин, безвредный, но имевший резкий отвратный запах.

Объем работ, выполненных непосредственно на позициях, тоже был велик. На командных и наблюдательных пунктах, в госпиталях строились убежища с установкой в них фильтровентиляционных комплектов. Над окопами и траншеями делались козырьки и навесы для защиты от поливки капельно-жидкостными отравляющими веществами. Дело в том, что командование Красной Армии было убеждено, что основную массу германских химических арсеналов составляет иприт, относившийся к кожно-нарывным отравляющим веществам. О наличии нервно-паралитических газов, против которых все эти «навесы» и «фильтрокомплекты» были бесполезны, ничего не знали.

Так или иначе, во время операции «Цитадель» немецкие войска тоже не получили приказ о химическом ударе, хотя все приготовления к нему были закончены. Скорее всего Гитлера всякий раз останавливали две вещи. Во-первых, несмотря на заверения сторонников химии, он не был уверен в абсолютной эффективности химического оружия. Во-вторых, фюрер боялся ответного удара англичан и американцев. С одной стороны, нацистскому руководству казалось, что последние не заинтересованы в победах советских войск и закроют глаза на нарушение Германией Женевской конвенции. Но с другой, оно не было уверено, что это так и есть на самом деле. В результате, несмотря на следующие одно за другим поражения на фронте, фюрер так и не отдавал рокового приказа, считая, что момент для него еще не настал.

К марту 1944 г. в распоряжении Вермахта было достаточно запасов нервно-паралитических газов табуна и зарина, причем ими уже было оснащено большое количество боеприпасов.

Хорошая возможность применить новое оружие представилась в июне, когда союзники начали операцию «Оверлорд». Высадка десанта осуществлялась на довольно ограниченном участке французского побережья протяженностью несколько десятков километров. Хотя американцам и англичанам сразу удалось закрепиться на плацдарме, это была лишь узкая полоска между морем и немецкими укреплениями. В этих условиях массированное применение химического оружия могло привести к огромным потерям и панике среди атакующих.