Ласковые имена - Ларри Макмертри

Мич почувствовал, как у него застучало в висках. Потом его затрясло. Он встал и проковылял в спальню, крепко сжимая мачете. Он увидел то, что ожидал увидеть: Ройс и Ширли лежали в постели, оба, в чем мать родила, оба спали мертвым сном. И хотя все было именно так, как он ожидал, это оказалось для него неожиданностью. Он все-таки думал, что Ройс будет в своей рабочей одежде, в которой всегда ходил, а увидеть, как он голый, с открытым ртом, развалился на постели, было ужасно. Это было еще ужаснее, чем Мич предполагал, а хуже всего было то, что Ройс занимал почти всю кровать. Ширли свернулась на краешке, вся скукожилась, чтобы не упасть на пол.

Мич более или менее ожидал, что у Ройса, должно быть, большой член, но однако же, он у него вроде бы вовсе отсутствовал. Чего бы там у него ни было, оно скрывалось под большой складкой нижней части живота. Брюхо Ройса, которое и всегда было толстым, за несколько месяцев, когда он ничего не делал, а только лежал и пил пиво, разрослось до невообразимых размеров, жирнее Мичу видеть не приходилось. Оно было самым громадным, самым разбухшим из всего, что встречалось Мичу. Мысль о том, что у Ширли может быть что-то общее с этим толстопузым Ройсом, сделалась невыносимой. Ревность, подобно электролампочке, загорелась в Миче с прежним жаром, ослепительно ярко, и, никак иначе не обозначив своего присутствия, он обрушил мачете на живот Ройса. На беду рука у него была нетвердой, и, вместо того, чтобы попасть ему по брюху, он стукнул его в грудину.

От этого ты проснешься, жирный ублюдок, – подумал Мич, вытаскивая мачете, чтобы нанести новый удар.

Как ни странно, Мич, однако, ошибался: Ройс не пробудился, а мачете не вытаскивалось. Оно засело крепко, а рука у Мича была потная. Когда он дернул, рука соскользнула, он попятился на несколько шагов и наступил на Барстоу, который громко загавкал. От лая проснулась Ширли, она инстинктивно потянулась, чтобы проверить, в каком состоянии находится «старый пень».

– Заткнись, щенок, – сонно пробормотала она и лишь потом увидела мачете, торчавшее из груди ее возлюбленного. Она взвизгнула и без сознания скатилась с постели; падая, она сбила маленький электрический вентилятор. Споткнувшись о Барстоу, Мич также упал и не попытался встать. На четвереньках он выполз из дома, а затем заковылял по улице в направлении «Усталого лентяя».

Вопль Ширли разбудил Ройса. Машинально он схватился за банку с пивом, которую перед сном поставил на тумбочку перед своей кроватью. Отхлебнув глоток, он почувствовал, что пиво теплое, чего он и боялся; но и это было кстати, и только после второго глотка, открыв глаза пошире, он обнаружил, что из его груди торчит мачете.

– О-о-ох, – вырвалось у него; потом, охваченный паникой, он громко закричал. Мич, находившийся уже на расстоянии одного квартала от дома Ширли, услышав этот звук, истолковал его как предсмертный стон Ройса.

Ройс сам принял свой вопль за предсмертный, хотя толком его не слышал. Он схватился за телефон, но уронил трубку, и ему пришлось медленно подтащить аппарат на постель.

– Помогите, меня забили, кишки из меня выпустили, – завопил он, но поскольку забыл вначале набрать номер, ответа не последовало.

В этот момент Ширли стала приходить в себя. Перевернувшись, она попыталась забраться на постель, думая, что ей, вероятно, приснился кошмар, но увидела, что ошибается, так как из груди Ройса по-прежнему торчало мачете, а он сам, еще живой, пытается поговорить по телефону, звоня, как решила Ширли, своей жене.

– Кому ты звонишь, Ройс? – спросила Ширли. Она уже несколько недель подозревала, что он втихаря позванивает своей жене.

Но потом от общей картины она совершенно потеряла силы и вцепилась в край постели, словно это был край пропасти.

– Помогите, помогите, помогите! – кричал Ройс в трубку. Потом ему удалось набрать номер телефонистки, и ему ответили. – Помогите, к-т-строфа! – завопил Ройс.

Оператору хватило сообразительности уловить в его крике нотку отчаяния.

– Успокойтесь, сэр, – сказала она. – Где вы находитесь?

Ройс стушевался. Он знал, что в Харрисбурге, но даже если бы на припоминание номера улицы ему было отпущено несколько недель, он бы его не назвал, а в его распоряжении такого времени не было. Он передал трубку Ширли, которая, оторвав одну руку от края обрыва, сумела промямлить адрес.

– Ой, Боже ты мой, леди, поторопитесь, пришлите нам скорую. – Пока она разговаривала, Ройс потерял сознание.

Мичу тем временем удалось дотащиться до «Усталого лентяя», и по выражению его лица Губерт Младший тут же понял, что он, во всяком случае, по мере сил, выполнил свою клятву.

От желания, чтобы Ройс пострадал, Мич очень быстро перешел к желанию, чтобы он не умер.

– Я убил Данлапа, – объявил он, задыхаясь. Это сообщение мгновенно обеспечило ему внимание всех собравшихся в баре. Губерт Младший, привыкший к происшествиям, сразу же снял трубку и дал знакомому шоферу скорой помощи максимально подробные инструкции, куда ехать. Затем он выгреб деньги из кассы, на случай, если в его отсутствие забредет грабитель. Через несколько секунд он в сопровождении всех посетителей бара несся по улице к дому Ширли, а Мич остался сидеть за столиком бледный и без сил, обдумывая, с чего лучше начать свой рассказ, когда явится полиция.

Благодаря расторопности Губерта полиция, скорая и те, кто перед тем сидел в «Усталом лентяе», прибыли в дом Ширли почти одновременно.

– В доме кто-нибудь вооружен? – спросил молодой полицейский.

– Нет, это просто покушение на убийство, – ответил Губерт Младший. Набравшись храбрости, двое полицейских распахнули дверь. Они не были убеждены в безопасности акции, но собравшаяся позади толпа не оставляла им выбора. При виде такого сборища людей Барстоу, раз тявкнув, ринулся прятаться под кровать в спальне. Сторожевой пес из него всегда был никудышный.

Когда толпа ввалилась в спальню, ее взору представились две альтернативные возможности: можно было смотреть на огромного мужчину с мачете, торчащим из груди, лежавшего на кровати без сознания, или на крупную голую женщину, сидевшую на полу. Ширли была так потрясена, что у нее не было сил одеться. Она сидела рядом с кроватью, как в столбняке, ожидая, когда Ройс кончит умирать; в следующий миг она увидела в спальне десятка два мужчин.

– Мэм, мы из полиции, – представился молодой офицер, снимая шляпу.

– Это ужасно. Чего мы такого сделали? – всполошилась Ширли. Потом, вспомнив о своей наготе, она, растолкав мужиков, торопливо двинулась в ванную, прижимая к груди лифчик. Люди наблюдали в молчании, сознавая, что являются свидетелями подлинной трагедии: преступление в порыве страсти, обнаженная женщина, умирающий мужчина. Но вид Ройса почти немедленно подействовал на их ненадежные животы. Несколько зрителей, выбежав на крыльцо, стало издавать кишечником характерные звуки. Только водители скорой сохраняли невозмутимость Они стали перекладывать Ройса на носилки, и через несколько минут скорая помощь уже понеслась прочь. Часть мужчин задержалась, чтобы успокоить Ширли, которая, придя в себя, несколько раз повторила, что лучше бы ей умереть. Губерт Младший забрался в полицейскую машину и повез офицеров к себе в бар забирать Мича. Когда они вошли, Мич дрожал, сидя за столом.