Герман Геринг - Е. Готтендорф

Глава 33

Герман Геринг — «военный преступник № 1»

1. Допросы

Дом, где содержали под стражей Геринга вместе с его адъютантом полковником фон Браухичем и офицером его штаба майором Клаасом, находился на окраине Аугсбурга, в районе новой застройки, где американцы создали лагерь для нескольких сот арестованных руководителей нацистской партии, государства и германской армии, которых они подвергали непрерывным допросам. В случае с Герингом допросы имели форму длительных бесед, проводившихся в мягком, доброжелательном тоне, без составления протокола, и бывший рейхсмаршал охотно ответил на все вопросы (он насчитал их более 600), заданные его собеседниками. В первую очередь американцев интересовали сведения о Японии, с которой они все еще вели войну.

Отвечая следователям, Геринг утверждал, что он никогда и никому не подписывал смертный приговор и никого не отправлял в концентрационный лагерь — кроме случаев «военной необходимости». Он заявил, что был всегда не согласен с мерами преследования евреев и никогда не одобрял методов обращения с ними, более того — осуждал эти методы. В связи с этим он показал офицеру, проводившему допрос, целую пачку корешков денежных переводов, которые его жена регулярно отправляла знакомым евреям и заключенным концлагеря Терезиенштадт, где условия содержания были «вовсе не такими плохими, как об этом везде говорилось». Когда Геринг становился неразговорчивым, офицер называл его «господин рейхсмаршал», и пленник тотчас оживлялся. Он вел себя как знатная особа или влиятельное лицо, оказавшееся, волей обстоятельств, лишенным власти и богатства. Когда заходила речь об условиях его содержания, он приводил в пример судьбу французского маршала Петэна, которого немцы содержали под стражей, но со всеми почестями, в замке Зигмаринген. Петэн иногда обращался к Герингу за помощью «как маршал к маршалу», и Геринг ему не отказывал. Это напоминало пребывание Наполеона в ссылке на острове Святой Елены, и Геринг, возможно, рассчитывал на то. что американцы обойдутся с ним подобным же образом, но они готовили ему совсем иную участь.

В отчетах о беседах с Герингом, которые офицеры разведки представляли своему начальству, они неизменно подчеркивали тщеславие Геринга. Они говорили, что он умен, но лишен мудрой проницательности. Он не отличал себя от государственных деятелей других европейских государств, говорил, что всегда представлял в Германии государственную власть, а не нацистов и никогда не нападал на своих зарубежных коллег. Свою беду он видел в том, что после неудачи в «Битве за Англию» его авторитет пошел на убыль.

Во время пребывания в лагере проявилась и еще одна черта личности Геринга — его умение разбираться в людях и ладить с ними. Комендантом лагеря был майор Кубала, американец венгерского происхождения, довольно неприятная личность, но Геринг и с ним сумел договориться. Он получил от него разрешение вызвать к себе своего слугу Кроппа и держать его при себе в качестве денщика; Кроппу разрешили ездить в Фишгорн и привозить оттуда чистую одежду и еду для рейхсмаршала. Чтобы расположить к себе коменданта, Геринг подарил ему картину итальянского художника, изображавшую Мадонну (картину доставил Кропп). Геринг объяснил, что картина куплена законным путем, на аукционе в Париже, и принадлежала раньше семье банкира Ротшильда. Позже майор показал картину экспертам, и они оценили ее в 300 тысяч долларов.

Кропп привез своему хозяину также яд — капсулы цианида, которыми Гитлер снабдил своих самых верных сподвижников «в награду за многолетнюю службу». Геринг, в расчете на свой вес, держал при себе три капсулы (хотя одной было вполне достаточно, даже с избытком) и берег их для решительного момента, когда пришлось бы покончить счеты с жизнью. Видимо, он чувствовал, что дело принимает для него плохой оборот. Эмми заметила, что Кропп во время последнего посещения Фишгорна был рассеян, спешил и на ее вопрос об обстановке сказал, что «все складывается чертовски плохо».

19 мая 1945 г. генерал Патч, командующий американской 7-й армией, получил от майора Кубала отчет по итогам допросов Геринга. Там говорилось, что Геринг отнюдь не является комической фигурой, как его представляли американские газеты, он неглуп и не похож также на простодушного простака, вроде Фальстафа (персонажа комедий Шекспира), с которым его часто сравнивали англичане. «Этот человек способен проявлять холодное спокойствие и расчетливость, и его ни в коем случае нельзя недооценивать. Он с гордостью заявил, что это именно он составил план операции по захвату Крита парашютистами и он же разработал план осады и захвата Гибралтара. Он подтвердил, что руководил строительством люфтваффе, но наотрез отрицал свою причастность к разработке «расовых законов», созданию концентрационных лагерей и зверствам, которые совершали войска СС в Германии и за рубежом». Майор отметил, что замечания Геринга отличались умом, что он нередко проявлял остроумие и использовал любую возможность для того, чтобы выставить себя в самом выгодном свете. «Он не лишен актерского таланта и не заставил бы скучать свою публику».

Офицеры американской разведки, разумеется, поинтересовались происхождением и судьбой художественной коллекции Геринга, и он дал им вполне убедительные ответы. Он сказал, что все предметы искусства — картины, гобелены и прочее — куплены им за деньги. Если среди них и есть вещи, взятые из музеев или принадлежавшие евреям, то это не может быть поставлено ему в вину, потому что они все были приобретены на аукционах, и он готов их вернуть в случае предъявления обоснованных претензий. По его словам, вся его коллекция находится в Берхтесгаде-не, в вагонах, которые так и остались неразгруженными, когда его арестовали эсэсовцы 23 апреля. «Ну, может быть, какая-то часть застряла в Берлине, — сказал он, — но она наверняка попала в руки русских! Впрочем, за подробной информацией можно обратиться к моему консультанту доктору Хоферу, который хранит всю документацию».

Американцы бросились проверять полученные сведения, и, действительно, всё нашли — кроме тех вещей, которые, как им было сказано, «остались в Берлине». В вагонах были обнаружены даже ящики с шампанским, и американцы на радостях устроили вечеринку в офицерской столовой, на которую пригласили и Геринга.

2. В ожидании суда

21 мая, по окончании допросов, Герингу сказали, что он будет отправлен в Люксембург, в город Мондорф, где его будут содержать под стражей вместе с другими высокопоставленными деятелями нацистского государства и вермахта. Кропп тоже летел с ним. Когда Геринга привезли на аэродром и показали самолет, на котором он должен был лететь в качестве пассажира, — допотопный четырехместный «собачий ящик» (как его презрительно называли служащие аэродрома), Геринг сказал, что он, как бывший летчик-истребитель, знает, что эта машина ненадежна и что он отказывается на ней лететь. (Возможно, что он был прав, потому что он весил тогда 127 килограммов.) Только после того, как офицер сопровождения, полковник американской армии, почтительно назвал его «господином рейхсмаршалом» и заверил, что ручается за безопасность перелета, Геринг согласился сесть в самолет. На прощание он отдал военное приветствие роте американских солдат, выстроенных на поле и с интересом наблюдавших за сценой его проводов, но никто ему не ответил, и после этого случая уже никто и никогда не обращался к нему со словами «господин рейхсмаршал».