Призраки в Сети - Чарльз Де Линт

Сначала мне кажется, что внезапно появившаяся золотисто-голубая аура — это просто так, для понта, но через секунду до меня доходит, что это он начинает произносить некое заклинание. Он что-то делает в воздухе руками, прищелкивая пальцами, как плохой фокусник, который старается отвлечь публику от того, что делает в действительности. Я делаю движение ему навстречу, готовая к активным действиям. Я уже прошла весь путь от страха перед ним до могучего желания врезать ему как следует. Но двигаться надо побыстрее. Он произносит слово на несуществующем, но известном мне языке — и молния ударяет прямо мне в голову.

Я стою, неспособная пошевелиться, и вибрирую, волосы дыбом, глаза закатились. Такое чувство, будто внутри меня, в грудной клетке, шарит чья-то рука, ища мою душу, чтобы выдрать ее из тела.

А потом я узнаю, что этому трюку он научился у вируса. Он умеет изымать дух, не убивая тела. Думаю, он наблюдал, как вирус расправился с Саскией, а потом доставил сюда ее тело.

Но я себе даже представить не могу, на что ему мое тело… разве что…

Если только он не нуждается в нем, чтобы выбраться отсюда. Если он привязан к этому месту, но хочет вырваться…

А это так и есть. Я уверена.

Тело Саскии ему не подойдет, потому что она родом из Вордвуда. Хотя, не сомневаюсь, он пытался использовать его. Может быть, этим и объясняется вся эта история со стеклянным гробом. Он, верно, вообразил себя тем самым принцем, от поцелуя которого она должна проснуться, но проснуться с ним, принцем, внутри. Единственная причина, по которой он не добрался до нее раньше, — это вирус. Сначала ему нужно было разобраться с вирусом. А потом, вероятно, он понял, что это тело ему не подойдет.

Но я — другое дело. Я родилась вне Вордвуда и не изменилась, как все остальные, когда попала на этот сайт. Вероятно, он решил, что я — его обратный билет.

Есть только одна небольшая проблема, о которой он пока не знает: нас двое в моем теле.

«Пусть возьмет меня», — говорит Саския, и я понимаю, что она одновременно со мной все это просчитала.

«Но…»

«Сейчас не время обсуждать и спорить, — говорит она, — кроме того, это все-таки твое тело — ты и оставайся в нем».

Итак, пока я изо всех сил сопротивляюсь заклинанию, которое хочет разорвать меня, она сама хватается за него. После короткого замешательства давление у меня в голове снижается. Либрариус завладевает духом Саскии и покидает мое сознание вместе с ним.

Я снова начинаю четко видеть, но притворяюсь, что заклинание сработало, и грациозно оседаю наземь, стараясь при этом не слишком сильно удариться головой. Не стоило беспокоиться. Либрариус предусмотрительно подхватывает меня, прежде чем моя голова успевает коснуться земли. Наверное, бережет свою «новую одежду».

Он склоняется ко мне. Я лежу на полу, пытаясь придумать, как бы отвлечь его внимание. Хоть бы Джексон сделал что-нибудь. Но помощь приходит с самой неожиданной стороны, хотя, пожалуй, мне следовало ожидать чего-то подобного теперь, когда Саския свободна. Мои глаза закрыты, я оставила только щелочки. Сквозь ресницы я вижу, как Либрариус поворачивается к Саскии, которая пошевелилась. Я-то думала, это удивит его, но, оказывается, он к этому готов.

— Вот видите, — говорит он ей, — не такой уж я жестокий. Будь я действительно жесток, я бы не обеспечил вашей душе временное жилище.

Я не знаю, что делает Саския. Села ли она, ведет ли себя нормально и адекватно. Или полностью дезориентирована.

Это не важно. Сейчас важно, что она отвлекает его внимание.

Я открываю глаза, бесшумно поднимаюсь на ноги и вижу, что библиотекарь стоит ко мне спиной. Вот тут-то и пригождается моя природная храбрость. Не раздумывая ни секунды, я подхожу к нему сзади и бью ногой ему между ног, туда, где больнее всего.

И знаете, что оказывается? Он не евнух!

Он сгибается пополам и вопит от боли — еще как! Я его сильно ударила, по-настоящему. Но он все не выбывает из игры. Несмотря на ужасную боль, которую он сейчас испытывает, его золотисто-голубая аура расширяется. Он все еще прищелкивает пальцами. И пытается что-то сказать.

Этого нельзя допустить.

Я снимаю с ближайшей полки добротный тяжелый том — «Золотой Сук», как я успеваю прочесть, — и обрушиваю его библиотекарю на голову. Мне приходится ударить трижды, прежде чем он оседает на пол и затихает. Я отрываю от него взгляд и вижу, что Саския сидит, привалившись спиной к книжному шкафу.

— Как ты? — спрашиваю я.

Она не отвечает, только губы слегка изгибаются. Ее взгляд еще только ищет мое лицо, ее слух ловит мой голос.

— Ты уже там, внутри, да? — спрашиваю я. — Все нормально, все функционирует?

— Сейчас… м-минутку…

Голос у нее хрипловатый от долгого молчания. Наверное, у нее перед глазами все плывет.

— Да сколько угодно, — разрешаю я.

А я пока отвязываю Джексона от стула.

— А ты как? — спрашиваю, ослабив веревки. — Можешь стоять?

— Н-не… не знаю…

Кажется, он тоже не в лучшей форме, но постепенно приходит в себя. Я распутываю последние веревки, и он начинает, пока сидя, растирать себе руки и ноги.

— Он… он умер? — спрашивает Джексон.

Мне не приходится переспрашивать — кто.

— Не знаю, — отвечаю я.

Я не останавливаюсь, пока не отвязываю веревки от самого стула. Я беру их, иду к распростертому на земле Либрариусу и принимаюсь за работу: связываю ему запястья за спиной, еще одной веревкой крепко прикручиваю руки к туловищу, а третью — обматываю вокруг щиколоток. Оторвав кусок от рукава его рубашки, делаю из ткани кляп и затыкаю ему рот, а последний кусок веревки использую, чтобы этот кляп закрепить.

— Думаешь, это его удержит? — спрашивает Джексон.

Я пожимаю плечами:

— У тебя есть идея получше? Кажется, чтобы сотворить что-нибудь волшебное, ему нужно шевелить руками и говорить.

— Но ты ведь сказала, что он бог.

— Нет, я сказала, что он могущественный дух — действительно что-то вроде бога, но я употребила это слово лишь для того, чтобы стал ясен масштаб.

— Но ведь даже могущественный дух…

— Да знаю, знаю, — отвечаю я ему. — Он для нас недосягаем. Но пока мы не можем придумать для него ничего понадежнее, пусть полежит так.

— Бросьте его в озеро, — подает голос Саския.

Я смотрю на нее. Кажется, она уже здесь, пришла в норму, но, видно, у нее в голове помутилось, раз она сделалась такой кровожадной. Может быть, она просто слишком много времени провела у меня в голове.

— Он еще может нам понадобиться, — говорю я.

— Зачем? В нем причина всех наших неприятностей.

Я качаю головой: