Сказочная фантастика - Роджер Желязны

Колеса образовали круг как раз над стенами замка и стремительно закружились, пока не слились в одно огненное кольцо, вращающееся над древними строениями. Низкий гул перешел в грозный рев по мере того, как колеса убыстряли вращение, стягиваясь все ближе и опускаясь почти до крыш замка.

Башни и башенки крошились и обваливались, сквозь грозный гул был слышен грохот осыпающейся кладки. Из огненного колеса ударили синие молнии, раздался гром такой оглушительной силы, что, казалось, вся земля содрогнулась и подпрыгнула.

Инстинктивно Корнуэлл вскинул руки, чтобы защитить голову, но, пораженный открывшимся зрелищем, остался стоять. Мэри тесно прижалась к нему, и справа и сзади от него кто-то — скорее всего, Снивли, подумал он, — тихонько поскуливал от страха.

Воздух полыхал от молний и блеска огненного колеса, земля качалась у них под ногами, и грохот стоял такой, что, казалось, от него могут треснуть кости.

В центре огненного круга поднялось огромное облако, и Корнуэлл понял, что это пыль от рухнувших стен.

Все кончилось внезапно. Огненное колесо легко поднялось в небо и разделилось на пять небольших светящихся кругов, которые стремительно унеслись вверх, держа путь к востоку. Через несколько секунд их уже не было видно.

И сразу же в мире снова воцарилась тишина, которую нарушал только шелест обвалившейся кладки — рухнули стены замка Зверя из Бездны.

32

Лишь к концу третьего дня они вышли к воде. Ландшафт постепенно изменился. Унылые пространства Проклятой Долины постепенно уступили место плоскогорью — такому же сухому, но менее отталкивающему. Вечером первого дня они увидели вершины Туманных Гор, синевшие в дали, а теперь, расположившись у ручейка, откуда горы были не больше, чем в дне пути, они видели огромный хребет, который прямо из плоскогорья поднимался в небо.

В последний раз они нашли воду утром второго дня, и им удалось взять с собой лишь небольшой бурдюк, который остался там, где его сбросила взбунтовавшаяся лошадь. Они провели несколько бесплодных часов в попытках раскопать хоть что-нибудь в бывшем дворе Замка, он был завален рухнувшим камнем и щебнем.

Они развели костер и приготовили небогатую трапезу.

— Еды осталось только на завтрак, и это все, — предупредила Мэри. — Мы доедаем последние початки.

— Не пропадем, — утешил ее Хэл. — Может, нам придется нелегко, но с голоду не умрем.

Снивли спустился с холма и на корточках присел у костра.

— Пусто и тихо, — сказал он. — Я обошел все вокруг. Ничего не видно. Никаких следов, даже старых. Вообще никаких следов. Мы тут единственные живые существа. Но мы не должны тут оставаться. Надо уходить отсюда.

— Мы как раз на середине пути, — заметил Джиб. — Может, и еще дальше. И у нас топорик, который надо вернуть Старцам.

— Эти Старцы, — предупредил Снивли, — если мы вообще найдем их, возьмут твой драгоценный топорик и снесут тебе голову с плеч.

— Перестань скулить, Снивли, — одернул его Хэл. — Конечно, нам приходится нелегко. Мы потеряли лошадей и большинство припасов. Но без царапинки выбрались из замка, а это больше того, на что мы могли надеяться.

— Ну да, — подтвердил Снивли. — Но когда те, Кто Парят Над Горами, спустятся к нам, облегчат наши плечи от последнего груза и дадут нам такого пинка, что их подошвы отпечатаются на наших задницах, ты скажешь, что нам еще повезло, потому что…

— Ох, да перестаньте же! — цыкнула на них Мэри. — Кончайте пререкаться из-за пустяков. Мы все здесь, не так ли? Все мы живы. Мы нашли воду до того, как стали страдать от жажды, и…

— У меня в горле все пересохло, — сказал Снивли. — Не знаю, как остальные, но у меня там — корка пыли.

Семеня, к огню подошло Жестяное Ведро и замерло в неподвижности.

— Хотелось бы мне понять, — сказал Джиб, — о чем оно думает. Оно ничего не делает, Ничего не говорит, и, мне кажется, ничего не слышит.

— Не забывай, — сказал Корнуэлл, — что именно оно заставило нас покинуть замок. Если бы не оно, нас застигли бы врасплох…

— Учти к тому же, — напомнил Хэл, — что оно несет добрую долю нашего добра, оставшегося у нас. Оно вытащило наружу те веревки, что служат ему руками, и привязало мешок…

— Если бы не оно, — возразил Снивли, — мы бы вообще не влезли во все это. Говорю вам, что колеса явились за ним. Чем бы они ни были, ради тех калек, что жили в замке, они бы не явились. Никто из нас не представлял для них интереса. Им были важны или Зверь из Бездны или это Жестяное Ведро. Только они были им нужны.

— Не появись эти колеса, — уточнил Джиб, — мы бы так и сидели в замке взаперти. Колеса прогнали Адских Псов, и хотя нам тоже пришлось несладко, все же дела идут неплохо.

— Смешно, — сказал Оливер, — как легко и небрежно мы теперь говорим об этих колесах. Еще недавно мы чуть не рехнулись из-за них, а теперь рассуждаем, как ни в чем не бывало. Тут есть что-то, чего мы не можем понять. Нечто страшное. Ничего подобного нам раньше не встречалось. Мы уже забыли обо всех других тайнах и рассуждаем о колесах, словно это совершенно обыкновенные штуки, на которых можно наткнуться на каждом шагу.

— Дело в том, — сказал Хэл, — что на нас слишком много свалилось. Слишком много страшных вещей, и от них мы просто лишились дара речи. Наконец мы поняли, что все может случиться, и стали принимать необычное, как повседневное. В том мире, откуда мы пришли, все вели обыкновенную жизнь. День следовал за днем, не принося ничего непонятного, и мы были рады этому. Мы привыкли к тому, что ничего не случается. А в пути настолько приучились к необычному, что уже не воспринимаем его таковым. Мы даже не задаем вопросов. Может, потому, что у нас времени на вопросы нет.

— Я не мог прийти в себя от изумления, увидев эти огненные колеса, — сказал Корнуэлл, — и склонен согласиться со Снивли, что их целью были или Зверь из Бездны или наше Ведро. По-моему, скорее всего, Зверь из Бездны, хотя ни они и ни те, кто послал их, не знали, что Зверь мертв. А о Ведре вряд ли им было известно.

— Они могли знать о нем, — возразил Снивли. — Если уж они знали о Звере, то как-то могли вычислить время, когда на свет появится и Ведро.

— Могли, — согласился Джиб. — Если они знали о Звере, то могли узнать, и когда мы вытащим Ведро.

— Что заставляет нас задаться вопросом, — сказал Корнуэлл, — не только о появлении огненных колес. Кто такой был Зверь из Бездны? Что представляет собой Жестяное Ведро? Может быть, это — другой Зверь из Бездны?

— Мы не знаем, как выглядел Зверь из Бездны, — возразил Джиб. — Может быть, Жестяное Ведро — это молодой Зверь, и когда он станет старше, то изменится.