Разочарование. Пятый пояс - Михаил Павлович Игнатов

class="p1">Я развеял печать, с хрипом втянул в себя воздух, вскинул голову, шаря взглядом по накатывающим на меня големам.

Неужели все они мне не по зубам? Неужели все они выше меня Возвышением?

Да быть того не может, то, что я сейчас испытал не сравнить с тем, что было у поместья. Я словно на одного из Стражей пытался повесить Указ. Если все эти големы такой силы, то какого же Возвышения был мой мёртвый предшественник, прошедший этой дорогой? Пиковый Властелин? И он так бездарно сдох? Да быть того не может!

Десять, двадцать, тридцать големов перепрыгнули через вал мёртвых тел своих предшественников.

Я стиснул зубы. Они выглядят гораздо, гораздо лучше тех, что я уничтожил. Гораздо меньше трещин и сколов, ярче блеск тела, шкура не выглядит сточенной песком. Да и сами по себе они выглядят скорее как вторая по счёту фигурка в том подвале.

Тридцать противников, что сильней меня?

В поместье я справился, но здесь не поместье и мне неизвестно, насколько эти големы сильней.

Ещё один голем, что перемахнул вал, дал мне на это ответ.

Гораздо сильней.

Последний голем глядел на меня не серыми, каменными, в цвет тела глазами, а впился ярко горящими жёлтыми. Точь-в-точь как у четвёртой из фигурок в подвале поместья.

Погоди-ка. Если цветные глаза — это признак Предводителя, то остальные тридцать обычные, Мастера?

Големы стелились над каменистой землёй, стремительно накатывая на нас с Призраком. Он уже рванул к ближайшему, к одному из тех, что избежали моей печати Смерти, просто оказавшись за её пределами.

Один ленивый удар, и голем повис на руке Призрака, пробившей его насквозь.

Это не ответ. Призрак просто слишком хорош именнно против големов.

Торопясь, я вывесил на одном из тридцати небольшую печать, добавил в неё символ.

Смерть.

На загривок тут же рухнула тяжесть, без всяких слов погасившая мою надежду.

Необычные. Не Мастера. Не слабые Предводители. Это не Второй Пояс.

Я стёр печать.

Так, значит так.

Бежать поздно. Не последний, шестой, голем с алыми глазами и шипами по всему телу и то уже радость.

Крутнулся на месте, чуть пригнувшись и пропуская над собой одного из слабых големов. Не до тебя. Он рухнул. Безвольным каменным телом, которое я вскрыл Пронзателем.

Вперёд. Прыгнул навстречу одному из тридцати, целя жалом в грудь, в ту ложбину, что под горлом.

На самом деле не так уж и глупо искать уязвимые места у каменного голема. Они есть. Глаза, живот, горло. Они всё равно есть и довольно похожи на такие же уязвимые места живых существ.

Дальше пошло тяжелей. Дальше пошло хуже.

Но через сотню вдохов общая схватка как-то сама собой развалилась на две.

В одной безмолвно, без крика, без рыка рвали друг друга последние шесть из тридцати и Призрак.

В другой кружили друг против друга голем-зверь с жёлтыми глазами и я.

Голем прыгал на трёх лапах, я подволакивал ногу и стискивал зубы, терпя удвоенную зельем боль.

Стычка.

Снова мы кружим друг напротив друга.

Голем беззвучно, я же цежу сквозь зубы ругательства, поминая дарса.

Да, Пронзатель. Да, Молот Монстров, лапа голема тому свидетельство, что лучше оружия против каменной туши не придумать.

Но не тогда, когда у тебя полно ран.

Первый раз голем попробовал перекусить мне руку в самом тонком месте и нарвался на наручи Клатира, скрытые под халатом. Обломал зубы. Зато в следующий раз повёл себя умней, вцепился выше, выдрал солидный кусок мяса, и теперь у меня просто не хватает сил прорубить его тело.

Не знаю, сколько звёзд разницы между нами, но здесь и сейчас решает только сила, скорость и крепость тела.

В скорости мы равны, спасибо горящему на моём теле Единению. В силе мы уже не равны, в защите тела мы не были равны никогда. Нагрудника и наручей недостаточно. Покров пока выручает, но выручает лишь от касательных ударов когтями, стоит мне попасть в захват клыков и…

Пока мы кружились, плели вязь ложных движений и ударов, я успел оглядеться.

Призрак уже бьётся против пяти, новых големов не видно, а значит, эта волна ограничена по числу. Призрак, как и положено правилами Внешнего Поля Битвы, поднял из забытья лишь небольшую часть защитников поместья. К дарсу то озеро, ту странную дырявую гору и эту дорогу. Не пойду я туда, вернусь в город Ян. Сразу же стало не так больно в теле. Не сразу и сообразил, что перестал жалить контракт с Хуртом.

Стычка.

И снова у меня никаких успехов. В отличие от голема, который очень удачно цапнул меня когтями по бедру.

Нужно рисковать. Нужно рисковать.

Я облизал губы. Это будет больно. И это будет опасно.

Удар Ярости или Звёздный Клинок?

Первый — это шесть узлов. Меньше боли, меньше рана, меньше опасность.

Второй — это двенадцать узлов. Вдвое больше боли, вдвое больше ран, гораздо больше опасность просто свалиться с ног, не суметь помочь Призраку и сдохнуть здесь.

Но Удар Ярости — это очень старая моя техника, очень слабая. Сколько она прибавит к силе стали и мышц?

И снова я вспомнил Седого. Да. Иногда у тебя просто нет выхода. Ты всё понимаешь, но поступить по-другому не можешь. И не важно, что привело тебя к такому — глупость, самонадеянность или нелепый случай.

Голем прыгнул, стелясь над камнями, целясь снова в ногу.

Я шагнул в сторону, раскручивая древко и толкая в узлы силу и стихию.

Боль ослепила на миг, качнула, пытаясь уронить, но я устоял, выдержал, завершил и технику, и движение.

Зрение вернулось.

Голем лежал, бессильно скребя лапами. Тело отдельно, голова отдельно. Жёлтые глаза ещё светились яростью, но она уже из них уходила.

Пронзатель дымился. Сталь лезвия чуть потемнела, рукоять парила белым дымком. Но оружие было цело, сумело пропустить через себя силу, стихию и технику. Даже в таком месте.

Рука тоже была цела. Внешне. Что там снова творится с меридианами я даже не хотел себе пока представлять.

Призрак.

Нужно помочь Призраку, которого сейчас, кажется, порвут в клочья.

Три удара, и я тяжело шагнул в сторону. Всё, дальше пусть сам, а то мне что-то нехорошо.

Глава 15

К дарсу эти горы и этих пантер. Так я решил и развернулся. Принялся лечиться, собирать травы, глазеть в кристалл.

Но…

В один из дней, неторопливо шагая в сторону вечернего солнца и лежащего ещё очень и очень далеко города Ян, вдруг понял, что идти мне некомфортно,