Леди Арт - Дарья Кей

постоянно занимает их гостевую спальню. Хотя, если здесь всё было таким, каким показалось ей сначала, она могла понять.

Сколько прошло времени с того момента, как Один ушёл, сказав, что ей нужно прийти в себя, Хелена не знала. Наверно, много: остыл обжёгший язык и нёбо напиток, мерцающие огоньки свечей опустились ниже на восковых ножках, самый большой и неповоротливый световой шар описывал по потолку пятнадцатый круг. А она всё ещё чувствовала руку Одина на спине, его подбородок, уткнувшийся в макушку, то, как он гладил её по голове — и молчал. Такой простой жест! — а она не знала, как к нему относиться. Это было и тепло, и нежно, и по-отечески, и на каком-то совершенно ином уровне понимания. На том уровне, на который пускать она никого не собиралась.

Прикусив губу, Хелена медленно встала, подошла к окну и отодвинула тяжёлый брокат[3], расписанный расползающимися цветами, как покрывало на постели. За окном ничего и не изменилось: тот же туман, те же голые деревья, и никак не понять, какое время суток за серыми тучами. Когда всё произошло, занимался закат. Сейчас, должно быть, время двигалось к ночи. А в комнате — ни одних часов…

Хелена сжала ткань штор. Ей нужно было поговорить с Одином. Сейчас же.

И, будто читая мысли, он появился. Только вместо привычно вибрирующего воздуха об этом возвестила скрипнувшая дверь.

— Тебе лучше? — спросил Один.

Хелена пожала плечами. Руки не тряслись, не было ощущения, что всё, что она видит, раскрошится в следующую секунду. Всё было абсолютно нормально. Только пусто. Можно ли это было назвать «лучше»?

— Мне нужно вернуться домой, — прошептала Хелена, на большее голос оказался неспособен.

— Зачем? Ты там ничем не поможешь.

— Я и не собираюсь помогать. Но я должна быть там. Особенно сейчас.

— Сейчас тебе нужно подумать о себе.

Хелена резко развернулась к нему.

— Я сама решу, что мне нужно, Один! Я говорила вам, что меня не нужно никуда забирать! И поучать меня не нужно! Я знаю, что я должна делать и где должна находиться. Ваш замок — не то место. Сейчас, возможно, решается судьба моего королевства! А я даже не знаю, мертва моя мать или нет…

Хелена замолчала, глядя в пол. Глаза её бегали; она снова и снова поддевала ногтем тонкий ободок кольца, пыталась его стянуть, но только оцарапывала кожу. Один сверлил её взглядом в ожидании.

— А вы знаете? — глухо и с подозрением спросила Хелена.

Он покачал головой.

— Но боги ведь… могут смотреть в будущее?

Один едва заметно усмехнулся и подошёл ближе.

— Могут. Но я не стану, даже если ты захочешь.

Хелена приоткрыла рот, чтобы возразить, может, настоять, но лишь кивнула. Хорошо, что он не знал. Иначе она бы заставила его рассказать. Он бы не смог отказать ей. Только хотела ли она на самом деле знать это сейчас?

— Ты боишься их? — вдруг спросил Один. — Своих видений.

Хелена подняла на него удивлённый взгляд и мотнула головой.

— Нет. Но мне от них плохо. — Она тяжело вздохнула. — В этот раз они были… Странные. Обычно приходят — как вы их назвали? — сущности. А сейчас… Будто мир дробился. И увеличивался. И мельтешил. Мне казалось, я сойду с ума. Или упаду, как она… Они так предупреждали, да? А я не поняла… У меня даже мысли не было. А теперь, — она моргнула; свечи расплылись, засияли ярче, и Хелена отвернулась — и от них, и от Одина — к мрачному лесу за окном, — мне кажется, что я во всём виновата. А я ведь хотела, как лучше. Если я бы умирала, я бы заставила весь мир на это смотреть! И весь мир был бы у меня на побегушках до последней секунды. И пусть бы они ненавидели меня, сколько влезет. Всё равно было бы по-моему. И… Я хотела, чтобы мир сделал то же для неё. Но я не думала, что всё обернётся… этим.

Бесконтрольный поток слов иссяк, и снова наступила тишина. Хелена едва слышно шмыгала носом. Один встал прямо у неё за спиной, так близко, что можно было чувствовать его тепло и энергию, и положил руки Хелене на плечи.

— Люди смертны, — проговорил он. — Такое случается вне зависимости от ваших действий и желаний. У её величества уже были приступы, и всё обошлось. Может обойтись и сейчас.

Она не ответила, лишь сильнее сжала губы. Могло. Конечно, могло. Только вот все те разы она не чувствовала, насколько всё близко и неизбежно. В те разы её не мучили видения. А сейчас…

Хелена закрыла глаза и глубоко вдохнула, быстро, словно невзначай смахивая слёзы с ресниц. Она прислонилась спиной к груди Одина, желая снова очутиться в коконе из его объятий, в котором прятала слёзы сразу после перемещения. Чтобы всё было просто и спокойно, чтобы её не могли достать ни ветры, ни проблемы, ни лишние нервы и чувства.

Один уткнулся ей в волосы, одна рука его съехала по плечу, сжимая кожу сильнее, другая легла на талию.

— Тебе нужно отдохнуть, — прошептал он, и шёпот его обволакивал. — Подальше ото всего.

Хелена поймала ртом воздух, вдыхая нервно, прерывисто. Медленно расслабила напряжённые плечи. Так не хотелось спорить. Хотелось лишь, чтобы мир ненадолго замер и дал время подумать и принять. Принять то, что казалось призрачным и нереальным. Наверно, Один был прав и сегодня ей не стоило возвращаться на Санаркс.

— Утром… — выдохнула Хелена, — ты перенесёшь меня домой…

— Конечно.

— А сейчас, — она открыла глаза, — отпусти меня и оставь одну. Я устала…

Его пальцы сжались сильнее, но ещё секунда — и Один отступил. Никаких возражений, никаких попыток удержать.

Хелена недолго смотрела на закрывшуюся дверь, а потом выдохнула и покачала головой. Кокона, который она желала, не получилось. Это было что угодно, но не он.

* * *

— Порой Один понимает всё слишком буквально, — цыкнул сэр Рейверн, услышав сухой ответ Хелены о том, где она была ночью.

— Пожалуй, — согласилась Хелена, глядя на свои руки. — Что с моей матерью?

— Её величество жива. Пришла в себя посреди ночи. Жаловалась, что в комнате душно, пыталась отказаться от лекарств, конечно, заявила, что отлично себя чувствует…

— А на самом деле?

— На самом деле у неё жар. Она постоянно в бреду и повторяет одно и то же. — Он покачал головой, уставившись в никуда с таким жутким выражением, словно лицо королевы всплывало перед глазами, сглотнул и продолжил: — Ей вряд ли станет лучше, ваше высочество. Болезнь действует на сердце,