Сталинские войны: от мировой войны до холодной, 1939–1953 - Джеффри Робертс

Лысенко стал триумфатором, так как Сталин поддержал его взгляды и высказал порицание Юрию Жданову за проталкивание своего личного мнения на наследственность в ходе дебатов по генетике. «В партии у нас нет персональных мнений, или персональных точек зрения», — говорил ему Сталин. «Есть только взгляды партии». Сталин поддержал взгляды Лысенко потому, что они во всём совпали с его собственными, с марксистской философией, призывавшей к радикальной трансформации мира.

В соответствии с этими взглядами советская пресса в октябре 1948 года анонсировала «Великий сталинский план преобразования природы», проект массовой высадки деревьев, засевания травой и создания 44.000 новых прудов, и водохранилищ. «Капитализм», — писала «Правда»: «не способен не только планировать преобразование природы, но и предотвращать грабительское использование её богатств».

В речи на выборах в феврале 1946 года Сталин сказал, что он был «уверен, что если мы поможем нашим учёным, то они вскоре превзойдут достижения заграничной науки». Двумя годами позже тон публичных рассуждений сместился к триумфальным заявлениям, что советские, и конечно русские достижения превосходят западные. «За всю историю великий русский народ обогатил национальную и мировую технику выдающимися открытиями, и изобретениями», — провозглашал обозреватель газеты «Правда» в январе 1949 года. Причиной, вызвавшей этот комментарий, стала сессия советской академии наук, посвящённая истории российской науки.

В том же месяце, в «Комсомольской правде» (газета молодых коммунистов) можно было прочесть заголовок: «Самолёт — российское изобретение». Согласно автору этой статьи:

«Невозможно найти хотя бы одну область, где русские люди не проложили бы новых дорог. А.С. Попов изобрёл радио. А.Н. Лодыгин создал лампу накаливания. И.К. Ползунов построил первую в мире паровую машину. Первый паровоз изобрели Черепановы… Крепостной крестьянин Фёдор Блинов полетел над русской землёй на самолёте тяжелее воздуха, созданном гениальным Александром Фёдоровичем Можайским за 21 год до братьев Райт».

Эта цитата показывает русификацию советской патриотической кампании. На всех официальных cталинских портретах исчезли все признаки его грузинского происхождения. Классический послевоенный портрет Сталина в полной парадной форме стал моделью для всех остальных. Сталин также предложил оказывать особое внимание русскому народу и его культуре, как бастиону против запада. 110-я годовщина смерти Пушкина отмечалась с большой помпой в 1947 году. В сентябре 1947 года было опубликовано поздравление, посвящённое 800-летней годовщине основания города Москвы:

«Величие Москвы состоит не только в троекратном освобождении нашей страны от иностранного угнетения — от монгольского ига, от польско-литовских интервентов и от французского вторжения. Величие Москвы состоит прежде всего в том факте, что она стала базисом объединения раздробленной России в единое государство с одним правительством, с одним вождём». В 1950 году Сталин опубликовал серию статей в «Правде» по марксизму и лингвистике (языкознанию), в которых защищал особые преимущества русского языка.

Возврат репрессий

Ждановщина усилилась с ухудшением советско-западных отношений. Начало кампании против запада было инспирировано недовольством Сталина отношениями с Британией и США, и беспокойством о проникновении западного влияния в советское общество. Культурная чистка 1946–1947 годов совпала с опасением Москвы, что будущему «великого альянса» угрожает рост влияния анти-советских сил в западных странах.

Развитие советского и русского ура-патриотизма совпало с началом холодной войны в 1947–1948 годах, и с началом идеологического соперничества с западом. Окончательно, в конце 40-х и начале 50-х годов, когда холодная война достигла своего пика, советская внутренняя политика развернулась к ксенофобии. Гражданам запретили контактировать с иностранцами, западные журналисты, работавшие в Москве, стали подвергаться грубой цензуре, иностранный туризм строго ограничили даже для советских чиновников, драконовские наказания были введены за предательство и выдачу государственной тайны.

В результате вернулся изоляционизм и менталитет осаждённой крепости, который характеризовал советское общество в 30-х годах. В этом контексте Сталин организовал новую волну судебных процессов, арестов и репрессий. Уровень сталинского послевоенного террора не достиг уровня и интенсивности ежовщины 1937–1938 годов, но это был горький удар по надеждам интеллигенции, что с победой начнётся эра либерализации.

На уровне руководства наиболее известным событием было так называемое «ленинградское дело» 1949 года. Повторная чистка ленинградского руководства последовала за обвинением, что оно дистанцировалось от Центрального Комитета и действовало самостоятельно. В оборот попал Наколай Вознесенский, глава государственной планирующей организации, Госплана. Он имел личные связи с ленинградскими вождями и попал под огонь при проведении заседания Совета Министров в связи с недостоверностью информации, и утерей секретных документов государственной важности.

Арестованным очень быстро были предъявлены обвинения в шпионаже. Ленинградские вожди были арестованы в августе 1949 года, а Вознесенский в октябре. В закрытом суде в Ленинграде, годом позже, всех признали виновными и расстреляли. Репрессии захватили чиновников среднего уровня в Ленинградской области, и более 200 человек были в результате приговорены к смерти, тюремному заключению или ссылке.

Истинные мотивы этой сталинской чистки остались неизвестны, но видимо он действительно был раздражён независимостью, выказанной ленинградскими вождями, и наказал их, как пример для других партийных лидеров, которые могли бы соблазниться на самостоятельные действия. Возможно также, что Сталин беспокоился о предложениях и планах, исходящих от ленинградцев, создать российскую компартию, аналогичную национальным партиям в других советских республиках. Такое движение всегда встречало сопротивление в советской коммунистической партии, так как существовала опасность поощрения великорусского шовинизма.

Сталин всегда предпочитал русский национализм и патриотизм, подготовленный так, чтобы он оставался под строгим контролем. В случае с Вознесенским сыграл роль элемент каприза Сталина, «бросившего его волкам». Вознесенский считал себя одним из сталинских доверенных лиц по экономическим делам. Когда Сталин решил, что Вознесенский злоупотребляет доверием и поставляет вводящую в заблуждение информацию, он был исключён из партии и передан в руки службы безопасности, невзирая на его жалкие уверения в вечной лояльности.

Очень маловероятно, что Сталин считал Вознесенского и других шпионами, и предателями. Скорее всего, как и в 1930-х годах, Сталин вероятно думал, что он, как и другие, мог переметнуться во враждебный лагерь, если не предпринять превентивных мер. Такая фантазия стала плодом холодной войны с западом и активизации западных разведок, действовавших посредством шпионских, и саботажных операций. На западной Украине и в прибалтийских странах они действовали совместно с местными силами сопротивления советскому правлению.

Опасение западного проникновения было даже более сильным при чистке еврейского антифашистского комитета (JАFС). Этот комитет был одним из ряда антифашистских организаций, созданных Советами в ходе Великой патриотической войны. Их работой были поездки для организации поддержки СССР среди советских евреев и евреев за границей. Комитет, возглавлявшийся Соломоном Михоэлсом, знаменитым актёром и театральным директором, включал много выдающихся советско-еврейских артистов, интеллектуалов, и учёных.

Комитет организовал (публичные) поездки в Москву, сбор средств за границей. Спонсировал еврейские издания, помогал евреям, попавшим в трудное положение после стремительного вторжения нацистов. В Советском Союзе он организовывал поддержку еврейской культуры и идентичности, предавал гласности факты об уничтожении евреев нацистами, проталкивал образование Еврейской Советской Социалистической Республики в Крыму.

В результате его активности за границей, члены комитета развили широкое сотрудничество с еврейскими организациями, включая сионистские, работавшие над образованием государства Израиль. После войны Михоэлс выступал за развитие JАFС в прогрессивную организацию, действующую за рубежом в поддержку Советского Союза. В аппарате коммунистической партии, однако, планировали свернуть комитет после войны. Недовольство аппаратчиков заключалось в том, что внутри организации важную роль в ходе войны играли националисты и даже сионисты.

Комитет, как указывали критики, освещает жизнь евреев в СССР, но не культуры других национальностей, таких, как русская, и не выказывает достаточную степень советского патроитизма. Комитет энергично опровергал эти утверждения, подвергающие сомнению его лояльность Советскому Союзу. В январе 1948 года, однако, Михоэлс был убит в Минске, официально в результате дорожного происшествия, но вероятно подстроенного советскими секретными службами.