Дневник Старого Гнома - Дмитрий Евгеньевич Самсонов

а гоблин выскочил на поле и увлёк дракона за собой. Равандил в это время перевёл дух и отправился на следующую точку обмена эстафеты. Для привлечения внимания дракона, они использовали ярко-красную ткань, развевающуюся на ветру и громкие выкрики.

Май 772 года (341 года от Рождения Пламени)

Через пятнадцать дней безудержной погони, Равандил ждал Фук-Хака на последней точке, уже в прямой видимости Тетратоина. Эдинорог и всадник были сильно измотаны, и эльф не был уверен, что они выдержат последний рывок. Когда над горизонтом появился дракон, Равандил стал готовиться подменить гоблина. Они в очередной раз поменялись, и эльф галопом рванул к пирамиде. До спасительных туннелей под городом оставались лишь сотни метров, когда единорог стал выдыхаться и терять скорость. Пытаясь отвлечь дракона, Равандил пустил в сторону города стрелу с особым свистящим наконечником и привязанной к ней красной ленте. Своё же полотно он свернул и попытался укрыться за камнями. Но трюк не удался, дракон отвлёкся на стрелу лишь на несколько секунд, пока она не упала на склон Тетратоина. Затем он вновь переключился на эльфа. Внезапно со склона пирамиды раздался громкий протяжный рёв — Варра-Энтара дула в рог Племени, используемый во время праздника Предков. Звук привлёк внимание дракона, а раскрывшееся ярко-оранжевое полотно заставило его полететь на город.

— Вы успели подготовиться? — обрадованно сказал Равандил, встретившись с оркессной внутри Тетратоина.

— Не совсем. Гном сделал только один наконечник. И четыре стрелы с цепями.

— Один? Почему? — встревожился эльф.

— Орка потом расскажет, нужно бежать, гному нужна помощь.

Оркесса и эльф поднялись наверх к гному и заняли позиции у заряженных баллист. Цепи в строительном лифте прогнили со временем, и их хватило только на то, чтобы попарно соединить четыре стрелы и закрепить пятую внутри города. Одновременный залп двух баллист набросил цепь на шею дракона. Она обвилась вокруг и тяжелые брёвна стали мешать его маневрам. Что бы сбросить их, дракон приземлился на пирамиду и стал сбивать брёвна лапами. Разъярённая оркесса вылезла из шахты и накинулась на него с дубинкой. Острые шипы дубины пробивали толстую кожу на крыльях, оставляя в ней сквозные отверстия и разрывы. Взмахом крыла дракон отбросил оркессу, начавшую покрываться пламенем. От удара она отлетела в сторону и провалилась в один из коридоров. Дракон попытался взлететь, но с порванным крылом это оказалось сложнее, чем обычно. Оркесса поднялась на ноги и, хромая, заняла позицию у следующего орудия. Одновременно с эльфом, они сделали ещё один двойной выстрел, пытаясь снова накинуть цепь на дракона, но промахнулись, поскольку один из механизмов заклинило, и стрела вылетела позже, отклонив вторую от начального курса. Дракон, уклоняясь от выстрела, стал набирать высоту, изогнувшись так, что чешуя на брюхе встопорщилась. В это время гном сделал выстрел из последней заряженной баллисты. Стрела попала между топорщившимися чешуйками, оторвав несколько из них, и пробила грудь дракона. Неописуемой громкости рёв раздался над горами, возможно, его было слышно даже на равнине. Раненный дракон рухнул на склон пирамиды и стал биться о камни и перекатываться, пытаясь вытащить стрелу, но лишь запутался в цепи, которой стрела была закреплена в глубине шахты. Рёв дракона стал больше напоминать стон. Он пытался вырваться, но цепь не поддавалась. Крепление цепи вырвалось из стены, но почти сразу зацепилось и застряло в узкой шахте. Каждый рывок дракона сотрясал весь город, в разных местах стали рушиться стены и перекрытия. Гном поднялся наверх и приблизился к дракону, в одной руке он держал мифриловый молот, в другой — копьё. Дракон увидел гнома и попытался сжечь его пламенем, но горючий газ лишь выходил из раны в груди, образуя вокруг дракона туман. Гном подбежал ближе, и дракон попытался схватить. Гном увернулся от зубастой пасти, а дракон ударился зубами о каменный выступ, обломив два зуба. Гном взобрался на спину дракона и, спрыгнув вниз, со всей силы воткнул копьё в глаз дракона. Дракон заревел и махнул крылом, ударив гнома. Отлетев на несколько метров, гном смог подняться не сразу, и с большим трудом. Кровь обильно текла по левой стороне лица. Смахнув её рукавом, гном пошатываясь, направился к дракону. Монстр в это время отвлёкся на поднявшихся на поверхность Равандила и Варра-Энтару. Эльф выпустил несколько стрел с адамантиевым наконечником, которые пробили чешую дракона. Оркесса вновь накинулась на дракона, в этот раз яростное пламя покрыло её почти полностью. Гном в это время схватился одной рукой за копьё, торчащее из глаза дракона, а другой стал бить по древку мифриловым молотом. От ударов тяжелого молота копьё прошло сквозь глаз дракона, зацепив в его пасти огненный язык. Из полуоткрытой пасти мелькнуло небольшое пламя. Вспышка зажгла скопившийся вокруг дракона туман, выходивший из его раны на груди. Яркое пламя озарило округу и окутало почти весь склон пирамиды. Когда огонь погас, от дракона остался лишь пепел, два обломленных зуба и несколько больших чешуек, оторванных при попадании стрелы в его грудь. Варра-Энтара поднялась на ноги, потушила свою загоревшуюся одежду и стала высматривать гнома и эльфа. Услышав шум из дыры, пробитой в склоне, она подбежала и внизу, среди пепла и обломков камней увидела гнома и эльфа. За мгновение до вспышки гном прыгнул и свалил эльфа вниз. Сам гном при этом получил сильный ожог спины.

Через пару дней вся компания сидела у подножья пирамиды и слушала периодические удары разрушающихся стен. В центре горел костёр, освещая своими языками темноту безлунной ночи. Равандил рассматривал чешую и зубы, оставшиеся от дракона. Варра-Энтара обрабатывала заживляющей смесью ожог на спине гнома. Фур-Хак кормил с рук раненого птенца ворона, которого подобрал неподалёку от последней точки встречи с Равандилом. Дракон сбил его в полёте и повредил крыло.

— Чешуя дракона такая необычная, она словно сделана из какого-то металла. — держа чешуйку размером в половину своего роста заметил гном.

— Гном, а как тебе удалось получить мифриловый молот Теоса, я слышал, что он хранится у верховных старейшин Клана. — спросил эльф, глядя на мифриловые молот и наконечник стрелы от баллисты, покрытый запёкшейся кровью дракона.

— Я сказал совету, что я внук Ромгуса. — отшучиваясь, ответил гном

— И что, они поверили? — усмехнувшись, сказал Равандил.

— А почему нет? — так же усмехнувшись, ответил гном.

Немного поперхнувшись, эльф, почему-то понял, что гном не пошутил. На несколько минут воцарилась тишина, даже стены Тетратоина перестали осыпаться.

— Ей, а что гном будет делать с трофейной чешуёй дракона? — спросила Варра-Энтара, нарушая молчание ночи.

— Руфус. — тихо сказал гном.

— Что? — переспросил Равандил.

— Руфус… меня зовут Руфус. — ответил гном, поправляя повязку