Я — Тимур властитель вселенной - Марсель Брион

основных причин мощи его и его воинов было то, что кроме молока кобылиц, которое называлось «кумыс», они не употребляли иной пищи, который он считает очень питательным и вместе с тем легко усваиваемым продуктом. — Переводчик)

Потомки Пехлевана Хаджи Хавафи, сменявшие его на троне, отличались скудоумием, леностью и отсутствием каких-либо выдающихся качеств. Вместе с тем они были чванливыми и тщеславными и к моменту моего прихода в Фарс, восемь представителей той династии правили в Фарсе, Кермане и Йезде.

Обойдя стороной Арджанский лес, я направился на Шираз, войско, которое расположил шах Мансур Музаффари у того леса не смогло преградить мне путь, потому что мои всадники неслись так стремительно, что пока противник собирался сделать это, мы пронеслись мимо него и оказались на подступах к Ширазу. Шах Мансур Музаффари находился в Ширазе и люди мне передали, что он намерен переместиться в крепость Эстахриар (о которой я уже рассказывал) и закрепиться там, и тогда говорили они, я могу провести годы в стране Фарс, но так и не сумею взять ту твердыню.

Я говорил, что в мире не существует такой крепости, которую невозможно было бы взять и для взятия каждой из них существует присущий для той крепости способ. Скройся правитель Фарса в Эстахриаре, я вместо того, чтобы гнать своих воинов наверх в гору, что равносильно тому, чтобы предать их в объятия Азраила (т. е., ангела смерти), вначале построил бы широкую дорогу, которая подобно змеиным кольцам опоясывая гору вела бы на ее вершину, и лишь только после того начал бы штурм. Однако шах Мансур Музаффари не поехал в крепость Эстахриар, вместо этого он направился в ширазскую мечеть Атик, построенную Умаром бен Лайсом Саффари, и начал в ней молиться о том, чтобы Аллах даровал ему победу надо мной. Шираз знаменит тем, что всякий, кто пойдет в мечеть Атик и обратится с мольбой к Господу и попросит его о чем-либо, молитва та будет услышана (и просьба удовлетворена) в течении времени меньшего, чем требуется, чтобы пройти от минбара до мехраба, и Господь дарует ему все, что он попросил.

Правитель Фарса направился в мечеть Атик, для того чтобы вымолить у Господа победу надо мной. Он молил Бога о том, чтобы я попал в его руки, чтобы затем он мог выдавить мои глаза, отрезать мой язык, и в конце-концов отрубить мои руки, а затем мою голову. Этот человек не ведал, что если бы врага можно было победить лишь с помощью молитвы, пророк наш Мухаммад бен Абдуллах, вместо того, чтобы натянув доспехи, отправиться на поле битвы драться и разбить врага, мог бы ограничиться посещением мечети, мольбой к Богу, чтобы тот даровал ему победу над врагом. Несомненно, что Аллах принял и исполнил бы мольбу своего пророка, скорее, чем молитву шаха Мансура Музаффари и пророк таким образом одерживал бы победы, не выходя из мечети, чтобы спешить на битву. Пророк наш участвовал в войнах Ахад, Хайбар, потому что понимал, что победу над врагом одерживают сражаясь, а не предаваясь только лишь молитве и заклинаниям.

Вскоре после захода солнца, я достиг местности, называемой Патилэ, вдали виднелась широкая долина, а в ней темная масса войска. Я велел сделать остановку. Мои военачальники знали, что в этом случае следует делать, тем не менее я подчеркнул, что им той ночью следует быть особо бдительными, чтобы, в случае ночного нападения врага, суметь успешно отразить его.

Я напомнил им: «Мы находимся в чужой стране и не располагаем точными сведениями о местности и численности вражеского войска, которое действует в собственной стране и хорошо знает местность, и нет сомнения, что войско, ждавшее нас у Арджанского леса, либо кинулось вдогонку за нами и его появления следует ожидать с минуты на минуту, либо спешно идет на соединение с войском шаха Мансура Музаффари. Завтра мы должны наступать, потому что если будет упущен завтрашний день, то вероятнее всего к его концу либо за нашей спиной появится войско, идущее от Арджинского леса, либо оно успеет слиться с войском шаха Мансура Музаффара и тогда задача наша еще более усложниться. Не держите воинов в бодрствующем состоянии, дайте им поспать и отдохнуть, чтобы они были готовыми к завтрашней битве. Пусть не спит только та часть воинов, которой поручено боевое охранение. И наконец, воины должны спать таким образом, чтобы в случае ночной атаки врага они могли без промедления включиться в бой».

Если бы было время, я бы возвел в ту ночь вокруг лагеря защитный вал-стену из «дая», чтобы защититься от возможной ночной атаки врага. («Дай» состоит из смеси глины, с мелкими камнями, которая высохнув становится твердой — Марсель Брион). Для возведения вала потребовалось бы держать воинов всю ночь без сна, а утром они были бы слишком вялыми от усталости и бессоницы, чтобы хорошо сражаться. По этой причине я отказался от намерения возводить стену, вместо этого я назначил караульных и дозоры, составлявшие небольшую часть войска, чтобы быть наготове и отразить возможное нападение врага в ночное время.

Будь я на месте шаха Мансура Музаффара и Амир Тимур вторгся в мою страну, расположившись лагерем вблизи моей столицы, я бы провел той ночью жесткую и стремительную атаку на лагерь вражеского войска, самой меньшей выгодой от той атаки была бы невозможность для Амира Тимура выстроить наутро свое войско в желательном для него боевом порядке. Потому что всякая ночная вылазка, особенно если она жесткая и стремительная, расстраивает боевой порядок лагеря. Однако по двум причинам шах Мансур Музаффари не предпринял ночную атаку против меня: во-первых он не был воином, и потому не ведал, что предпринявший ночную атаку не питает сомнений в том, что он победит. Потому и организуется ночная вылазка, чтобы не дать врагу возможности выстроить наутро войско в желательном для него боевом порядке. Вторая причина, как я узнал позже, заключалась в том, что правитель Фарса ожидал прибытия той части войска, что ранее была направлена им в Арджанский лес, чтобы атаковать меня с большим числом своих воинов.

Как только я вступил в долину Патилэ и увидел вдали темную массу войска правителя Фарса, я понял, что шах Мансур Музаффари не является воином, ибо будь он воином, понимал бы, что ему не следует ввязываться в бой на такой равнинной местности с моим войском, состоящим из конников. Керманшахские племена, давшие мне сражение в ущелье Патак, намного больше разбирались в военной науке, чем правитель Фарса, потому что понимали, что