Злато-серебро - С Алесько

В темнице было холодно, Кайт встал и принялся ходить из угла в угол: три шага туда, три — обратно. Согрелся, присел на настил, скоро снова замерз. Сколько времени прошло за метаниями взаперти, перемежавшимися кратким отдыхом, он не знал, но в конце концов, утомившись от однообразия и неизвестности, прилег и задремал.

Скрежет щеколды разбудил быстрее, чем Кайт успел вновь затрястись от холода. Дверь распахнулась, в каземат вошел уже знакомый стражник.

— Я знаю, кто ты такой, — начал сходу, доставая из кошеля на поясе Кайтов зачарованный браслет с опалом. — Снял с тебя амулет, глянул в лицо и почти сообразил. Да тут меня позвали, пришлось по делу идти. А когда в караулку вернулся, о тебе вспомнил, и осенило. Объясни-ка мне, благородный господин Крестэль, что все это значит? И кто та рыженькая, которая сейчас где-то в замке? На кухне ее нет, я только что проверил.

— Говорили мне, что я здоров, как Крестэль, но за благородного еще ни разу не принимали, — Кайт решил продолжить притворство.

— Я видел и тебя, и твоего отца год назад, — стражник привалился к стене и, вертя в руках браслет, задумчиво глядел на сидящего на настиле парня. — Наместник приглашал вас в замок, а я стоял в карауле и хорошо разглядел хозяев Приморского Предела. Лица мне по долгу службы запоминать положено. Я тревогу пока не поднял, потому что от многих слыхал о твоем отце только хорошее. Да еще из-за девчушки. Не похожа она на лиходейку. Только никак понять не могу, что ей здесь понадобилось?

— Ей понадобилось встретиться с другом сердечным, — Кайт решил сказать полуправду. — Даю слово, у нее и в мыслях нет совершать что-то дурное. Равно как и у меня.

— Не врешь, — стражник мельком глянул на перстень с крупным молочно-зеленым камнем, странно смотревшийся на руке воина. — Вишь, ради тебя у капитана пришлось амулет попросить.

— Странно, что у королевской стражи нет амулетов, что распознают ложь. Нетопырь говорил об этом, да я не поверил. В замке Крестэлей ни один стражник ни на ворота, ни в караул без такого не встанет.

— Ты мне зубы, господин Крестэль, не заговаривай. Отвечай, кто ее друг сердешный? Он что, в город не выходит? Зачем на такие хитрости пускаться, чтобы в замок проникнуть?

Кайт молчал, не зная, что сказать. Ложь солдат распознает мигом. А что он сделает, услыхав правду, одному мраку известно. Вряд ли кинется помогать приятелям самозваного принца.

— Что молчишь? — не выдержал стражник.

Кайт открыл было рот, но ответить ему помешал страшный грохот, от которого, казалось, содрогнулся весь замок, от основания до верхушек башен.

— Ну, раз земля задрожала и стены затряслись, земляк мой на нашей стороне, — усмехнулся Кайт, сам удивляясь охватившей его радости. — Показывай, служивый, дорогу к покоям Эроны. Да не бойся, — хлопнул солдата по плечу, заметив, что тот посуровел и положил руку на рукоять меча. — Принцесса нуждается в защите. И ее женишок один может не справиться. Взгляни на капитанов амулет! — закончил раздраженно, видя недоверие стражника.

Серп ликовал: Маргрит нанес удар, будучи скорпионом, значит, следуя правилам, поединок и дальше можно продолжать, меняя обличья. Превращения не требовали ни хитрой волшбы, ни напряжения сил, как открытое противостояние. Тут важно было умение и привычка, а Кверкус в свое время хорошо натаскал ученика. И даже не столько натаскал, ибо оборачиваться Серпилусу нравилось, сколько раздвинул горизонты, с помощью книг познакомив юного чародея с самыми разными существами, настоящими и вымышленными.

Маргрит, судя по быстроте, с которой он обратился в орла, тоже был не промах по части превращений. Огромная птица ухитрилась поднять черепаху в воздух, держа когтистыми лапами за панцирь с обеих сторон. Намерения радужного были ясны: подняться повыше и бросить неуклюжее создание на камни, а если то обернется в падении птицей, расправиться с ней в воздухе. Серп только посмеялся про себя, стал змеей, сделал стремительный бросок и стиснул шею орла в смертельном захвате.

Птица рванулась вверх сквозь дыру в потолке, забила огромными крыльями, их шум становился все громче, и вот уже над замком парит не орел, а гибкий дракон с чешуей, переливающейся в холодном свете луны всеми цветами радуги.

Ночной чародей хотел было тоже обернуться драконом, но вспомнил о горожанах, мирно спящих в своих постелях. Если над Регисом схлестнутся два огнедышащих чудовища, многие жители столицы погибнут, еще больше — останутся без крова.

Змея, обвившая шею дракона, исчезла, в воздухе темной тенью мелькнул шустрый нетопырь, он направлялся назад, в замок. Дракон раздосадовано взревел, из ноздрей его повалил дым, вырвались язычки пламени. Серп петлял, стремительно метался из стороны в сторону, спеша достичь пролома, и надеялся лишь на то, что Маргрит не станет плевать огнем в покоях, побоится задеть Серпенту.

Так и вышло: крылатый змей обернулся филином и бесшумно скользнул вслед за летучей мышью.

Кайт и Имар, распахнув двери в спальню принцессы, застыли на пороге. Сквозь огромную дыру в потолке неестественно ярко светила луна. Под проломом лежала груда камней, на которой с остервенелым рычанием дрались два невиданных чудовища со змеиными хвостами и перепончатыми крыльями вместо передних лап.

— Светлое Солнце, да это вайверны, — выдохнул стражник. — Не думал, что они на самом деле существуют.

— К мраку твоих вайвернов! Это чародеи, — если у Кайта и были в первый миг какие-то сомнения на сей счет, они рассеялись, стоило увидеть стоящую в углу комнаты Иволгу. Кулачки прижаты к лицу, глаза не отрываются от чудовищ, но в них нет ужаса возможной добычи хищника, только волнение и надежда. Интересно, который из них Серп?

Вайверны тем временем сцепились так, что уже нельзя было различить, где кто. Заостренные копьями концы хвостов метались в воздухе, секли в лоскутья перепонки крыльев, зубастые пасти вырывали куски плоти из чешуйчатых тел, но ни одно чудовище не могло одержать верх, их силы были равны.

Серп чувствовал, что запас чародейской мощи Маргрита постепенно тает, но его собственное тело тоже теряло силы. Менять облики было легко, а вот терзать противника становилось все труднее.

Нетопырь, добравшись до покоев принцессы, стал филином и кинулся на радужного. Когда птицы, сцепившись когтистыми лапами и яростно лупя друг друга крыльями, упали на землю, они тут же превратились в тигра и льва. Хищники встряхнулись и принялись кружить по комнате, глаза в глаза, рыча и охаживая бока хвостами, но продолжалось это недолго. И вот уже летят клочья шерсти, желтые шкуры перепачканы кровью. Спасаясь от львиных когтей, Серп обернулся вайверном, чье тело защищала плотная чешуя. Но Маргрит не дал ему преимущества, мгновенно принял облик такого же двулапого крылатого чудовища.