Лоренс Оливье - Джон Коттрелл

яркого прожектора и уставиться прямо на него, чтобы свет отражался в его глазах и ярко блестели белки. Но подражать ему невозможно. К этому стремились многие, но у них ничего не вышло”.

В состав исполнителей нынешнего ”Кориолана” входила двадцатидвухлетняя дебютантка труппы Мемориального театра — Ванесса Редгрейв, занятая в роли Валерии. Сейчас ее, партнершу Оливье, позабавило воспоминание о том, что она присутствовала на одном из его спектаклей еще до своего появления на свет и что ей посчастливилось благополучно пережить это приключение. Это произошло в январе 1937 года, когда Рэчел Кемпсон на восьмом месяце беременности отправилась в ”Олд Вик” посмотреть своего мужа (Майкла Редгрейва) в роли Лаэрта; Гамлета играл Оливье. Вот что рассказывает мисс Редгрейв: «Отец неистово играл сцену дуэли с Оливье, и неожиданно рапира выскочила у него из рук и, вращаясь, полетела по направлению к ложе, где сидела моя мать. Лилиан Бейлис бросилась заслонить ее с криком: ”О боже, ребенка не задело?”»

За время съемок “Спартака” в Голливуде Оливье привык регулярно заниматься в гимнастическом зале, в основном проделывая упражнения с грузами небольшого веса. В Стратфорде он продолжил эту практику, и не без оснований. Он сам задал себе ужасающий темп. Играя ”Кориолана”, он к тому же периодически ездил в Лондон на репетиции очередной ”Ночи ста звезд”; в Ноттингем, где его компания поставила австралийскую пьесу "Непостоянное сердце”; в Миддлсекс на ”Шеппертон студиос” и в ланкаширский городок Моркам на съемки “Комедианта”.

Почему же Оливье бежал с такой бешеной скоростью под конец марафона, в котором уже и так завоевал звание самого занятого актера года? Во время перерыва на съемках в Моркаме он объяснял интервьюеру: “Поймите, ведь времени так мало. Ну сколько мне осталось — пятнадцать лет, если повезет, а так много еще надо успеть сделать. Я действительно не могу сейчас остановиться. Сегодня я получаю от игры большее удовольствие, чем в течение первых двадцати лет работы. Для меня это движущая сила. Фактически это моя жизнь. Я всегда очень много работал. Мне приходилось принуждать себя к отдыху, когда не хватало энтузиазма. А это труднее всего… Видите ли, я чувствую, что я жив, только когда играю. Это звучит парадоксально, не правда ли… О боже, это звучит чертовски глупо и претенциозно. Я имею в виду ощущение полноты жизни, когда активно ищешь и создаешь что-то новое с точки зрения сцены.

Ради чего я так перегружаюсь? Ради удовольствия? Ради чувства удовлетворения? Дело не в этом. Считается, что артисту не полагается испытывать удовлетворение от своей игры. Не знаю, ради чего я это делаю. Просто не знаю…”

Оливье в течение четырех недель снимался в Моркаме, и четырежды ему приходилось мчаться оттуда в Стратфорд — играть Кориолана. Он нанял карету “скорой помощи”, чтобы иметь возможность спать в дороге. В первый сентябрьский день съемок он удивил всех, появившись на площадке в восемь часов утра, хотя сцены с его участием должны были сниматься гораздо позже. “Мне захотелось узнать, как у вас тут дела”, — сказал он режиссеру Тони Ричардсону. Он находился в гораздо более жизнерадостном настроении, чем во время работы над предыдущим фильмом. Вид у него был усталый и измученный, но по крайней мере он играл одну из своих любимых ролей (“самую захватывающую из всех, что мне довелось играть, за исключением Макбета”) и в бодрящем воздухе Моркама, рядом со старыми друзьями, чувствовал себя несравненно уютнее, чем в Голливуде.

Сценарий “Комедианта” пришлось значительно расширить по сравнению с пьесой. Джон Осборн и Найджел Нил более подробно разработали роль, которую в спектакле исполняла мисс Плоурайт, и она стала центральной темой картины; для вящей завлекательности они написали новую роль специально для Ширли-Энн Филд — восходящей звезды двадцати одного года; она должна была изображать местную девушку, занявшую второе место на конкурсе красоты, который конферировал Арчи Райс, и в результате попавшую в постель к потрепанному комику. В действительности же мисс Филд, чье детство прошло в ланкаширском приюте для сирот, заняла на конкурсе красоты первое место, и полученные деньги помогли ей окончить школу драматического искусства. Как и Джоан Плоурайт, дочь редактора местной газеты, она была родом из провинции, но на этом заканчивалось сходство между двумя актрисами. Первая, с хорошеньким личиком типичной кинозвезды, дебютировавшая в таких фильмах, как ”Ужасы Черного музея” и ”Бит-герл”, олицетворяла блестящую и эффектную сторону шоу-бизнеса. Вторая, личность относительно серьезная, наделенная скорее внутренней красотой, была сформирована в более классическом духе; теперь ее признавали королевой современной драмы, царившей в осборновском спектакле ”Ройял Корта” и особенно в ”Корнях” Арнольда Уэскера. Мисс Плоурайт — с лицом эльфа, подкупающим откровенным взглядом и короткими крутыми завитками отливающих медью волос — получила идеальную актерскую подготовку: она училась в театральной школе при ”Олд Вике” под руководством таких выдающихся режиссеров, как Мишель Сен-Дени, Глен Байам-Шоу и Джордж Девин, потом несколько лет работала в репертуарном театре, разъезжая с однодневными гастролями, пока не добилась известности в ”Инглиш Стейдж компани”. Теперь, в неполные тридцать лет, она была крепким профессионалом и обеспечила себе блестящее будущее.

Прошло более двух лет с того дня (26 августа 1957 года), когда сэр Лоренс и мисс Плоурайт встретились на сцене ”Ройял Корта”. Тогда она признавалась, что страшно боялась встречи со своим новым партнером. А он сказал только: ”Очень рад, что мы будем работать вместе” — и удалился наверх репетировать свои песенки и танцы в одиночестве. Теперь на съемках в Моркаме они все больше и больше времени проводили вместе.

Много лет спустя, вспоминая ужасное чувство утраты, которое он пережил после смерти матери, Оливье сказал, что ”с тех пор искал ее постоянно. Может быть, в Джоанн я обрел ее вновь”. Мисс Плоурайт не хотела делать карьеру в коммерческом кинематографе (”Игра для меня не шикарное занятие, а труд”). Она относилась к своей работе с огромной ответственностью (”Ненавижу выражение ”преданность своему делу”, но я должна ощущать, что делаю то, что надо, что может принести пользу человечеству”) . Более существенно, что она оказалась очень практичной, домашней женщиной, умевшей ценить простые радости жизни (”Я не вижу необходимости иметь много денег. Я люблю деликатесы, а к ним — хорошее вино. Светская жизнь меня не интересует. Но я люблю изредка бывать в обществе и тогда получаю от этого удовольствие”). Многое она воспринимала так же, как Оливье. Они расцветали в обществе друг друга.

К концу этого года, полного трудов и достижений, только одно омрачало горизонт сэра