Избранные циклы фантастических романов. Компляция.Книги 1-22 (СИ) - Измайлова Кира Алиевна

Так или иначе, я решила присвоить лошадь. Никто особенно не возражал, включая и саму кобылу, так она и осталась у меня. Непугливая лошадь для мага – настоящая находка, и в большинстве своем такие животные попросту слишком глупы, чтобы бояться, но эта оказалась еще и на редкость понятливой. И с норовом… Меня она за хозяйку признала далеко не сразу, а остальных и по сию пору не жаловала, могла и укусить, и копытом дернуть. Тому, кто попытался бы ее увести, я заранее не завидовала: невозмутимость невозмутимостью, а чужих эта лошадь недолюбливала.

Кое-кто утверждал, что мы с моей кобылой здорово похожи: одинаково рослые, худые, мосластые и со скверным нравом, и возразить против этого было нечего. Дед, правда, ворчал, что я с моими гонорарами могла бы подобрать себе лошадь и попригляднее, но я не слушала.

Лауриня моя кобыла сразу невзлюбила, равно как и его нервного гнедого жеребчика (у лейтенанта оказался молодой конек, вроде бы тайен, но не чистокровный – такие лошади неплохи для скачек, но для долгих переходов годятся скверно; они часто бывают злы и непослушны, им нужен умелый и опытный всадник, а лейтенант таким определенно не являлся). При приближении этой парочки она начинала нехорошо на них коситься, должно быть, улавливала мое к лейтенанту отношение. А было оно весьма неоднозначным. С одной стороны, недолюбливать лейтенанта мне было вроде и не за что, не так давно он даже ухитрился натолкнуть меня на хорошую мысль, а его способности попадать в неприятности можно было только посочувствовать. С другой стороны, мальчишка вызывал у меня безотчетное раздражение и своей щенячьей суетливостью, и совершенно невероятными понятиями о чести и достоинстве, да и в целом его заскоки могли вывести из себя даже придорожный столб, а я, в отличие от столбов, никогда не могла похвастаться долготерпением. По счастью, с разговорами ко мне Лауринь не лез, ограничиваясь дежурными фразами относительно привалов и ночлега, а потому путешествие можно было назвать вполне сносным. И тем не менее я весьма обрадовалась, когда выяснилось, что мы почти добрались.

В гарнизоне, расквартированном в большом поселке Вейнсе, нас встретил тот самый чиновник, из-за которого я оказалась в этой глуши, и вызвался проводить нас до места. Еще два дня езды по скверной дороге, и мы выехали к маленькой деревушке, примостившейся на окраине самого дремучего леса, какой мне только доводилось видеть в жизни. Дорога шла дальше, огибая лес, но не углубляясь в него. Впрочем, что там располагалось за лесом, меня особенно не интересовало. Интерес вызывала исключительно эта деревня, вернее, произошедшее в ней.

Деревушка, которую местные называли попросту Лесной, оказалась хоть и небольшой, но с виду далеко не бедной. Тут даже постоялый двор имелся, видимо, по дороге нет-нет да проезжал кто-то. Именно на этом постоялом дворе и убили незадачливого сборщика податей, а теперь его тело покоилось в сарайчике, заговоренное для сохранности местным магом.

То, что маг этот старикашка более чем посредственный, мне стало ясно сразу, как только я оказалась в относительной близости от сарайчика. Мухи, правда, рядом не роились, но запашок стоял такой, что впору было заткнуть нос. Мне к подобным запахам не привыкать, а вот лейтенант, неотступно следовавший за мной, заметно изменился в лице.

– Где нашли тело? – спросила я хмурого судейского.

– Под лестницей, – ответил тот. – По-хорошему, его бы там и оставить до вашего приезда, госпожа Нарен, только сами понимаете…

Разумеется, я понимала, хозяину постоялого двора вовсе не хотелось, чтобы у него под лестницей лежал скверно пахнущий покойник, распугивая возможных посетителей.

– Потом покажете, где именно его нашли, – кивнула я. – А сейчас я хотела бы взглянуть на тело. Идемте.

Разумеется, лейтенант сунулся вслед за мной. Не знаю, что он ожидал тут увидеть, но, судя по всему, зрелище его впечатлило. Меня, кстати сказать, тоже. Признаться, я ожидала, что смерть сборщика податей стала результатом пьяной драки, что не редкость на постоялых дворах, и бедолагу огрели чем-нибудь тяжелым по голове, на худой конец, зарубили топором. Но моим ожиданиям не суждено было сбыться…

Я присела на корточки возле трупа, натянула перчатки и принялась за осмотр. Чиновник со скорбным видом торчал у меня за плечом, становящийся все бледнее Лауринь маялся у дверей сарайчика. Хм… свежие покойники, насколько мне помнилось, не выводили его из равновесия…

– Любопытно, – сказала я, повернув голову покойника. – Посмотрите, господин Шенис, как вам эта рана?

Рана в самом деле была знатная – голова оказалась почти отделена от тела и держалась едва ли не на лоскутке кожи.

– О том и речь, госпожа Нарен, – удрученно проговорил чиновник. – Она мне сразу странной показалась. Это ж явно не ножом…

– И не топором… – задумчиво протянула я, разглядывая останки так и сяк. Такие раны мне видеть доводилось, довольно давно и не в здешних краях. Очень похоже, что бедолагу с размаху рубанули саблей, характер разреза весьма похож. Но вот незадача – сабель в здешних краях не носят, а шпагой так голову не смахнуть… Тут я обратила внимание на лейтенанта и спохватилась: – Лауринь! Если уж вам так приспичило похвастаться завтраком, выйдите наружу и не портите мне натюрморт!

Бледно-зеленый, как молодая травка, Лауринь, зажав рот рукой, опрометью бросился наружу. Было слышно, как его выворачивает наизнанку за ближайшим углом. Видимо, я угадала и выдержка его распространялась только на свежие трупы…

– Молодежь… – неодобрительно протянул судейский, посмотрев ему вслед. – Госпожа Нарен, что скажете?

– Подтвержу ваши выводы, за исключением одного, – ответила я, поднимаясь на ноги и бросая на пол испачканные перчатки. – Убийство в самом деле выглядит странно, орудие преступления, вероятнее всего, что-то вроде сабли, а убийца этим чем-то пользуется виртуозно и силой не обделен. Но вот никаких следов магии я здесь не ощущаю. Тем не менее разобраться во всем этом следует. Господин Шенис, распорядитесь закопать тело, – добавила я, направляясь к выходу. – А я займусь опросом свидетелей…

Лауринь маялся под дверью с несчастным видом, очевидно, ему было стыдно собственной слабости. Я могла бы сказать ему в утешение, что мне тоже не доставляет никакого удовольствия возня с трупами, но не стала. Вместо этого я велела:

– Лейтенант, обеспечьте мне свободное помещение, желательно, чтобы там был стол. Потом отправляйтесь к господину Шенису, он скажет вам, что делать дальше.

Пока Лауринь выполнял мое поручение, я вышла на окраину деревни, чтобы как следует оглядеться, а заодно перекурить спокойно. Любопытно… Даже самые крайние постройки стояли на почтительном отдалении от опушки леса, и не похоже было, чтобы в последние годы тут появился хоть один новый дом. Все выглядело хотя и не ветхим, но очень старым. Деревня явно не росла, и хотелось бы знать почему. Должно быть, молодежь, не желая киснуть в такой глуши, норовит податься в город – рассудила я и вернулась на постоялый двор.

Лауринь расстарался на славу – хозяин постоялого двора выделил мне не самую просторную, зато чистую и светлую комнату, в которой только и помещались две лавки да грубовато сработанный стол. Видно, это была трапезная для «чистой» публики, не желавшей обедать вместе с какими-нибудь возчиками. Другое дело, что постояльцев тут я что-то не заметила…

Так или иначе, для моих целей эта комната вполне подходила. Я разложила на столе письменные принадлежности и велела Лауриню по одному приглашать свидетелей. Впрочем, свидетели – это громко сказано, самого убийства никто не видел и ничего подозрительного не слышал, и вот это-то и показалось мне самым странным.

Хозяин постоялого двора, кряжистый, не старый еще мужчина, уверял, что в ту ночь он спал как убитый, умаялся за день, видите ли.

– А что, гостей много было? – поинтересовалась я как бы между прочим. В самом деле, с чего бы еще ему умаяться? Разве что бревна таскал…

Как ни странно, этот невинный вопрос поставил почтенного Морица в явный тупик.