Весь Эдгар Берроуз в одном томе - Эдгар Райс Берроуз

— Бансуто незачем беспокоиться о нашем жире, — ответил Квамуди. — Они съедят наши сердца, ладони, подошвы ног. Они съедят ваши мускулы и мои мозги.

— Ну, от твоих мозгов они не сильно поумнеют, — съязвил Оброски, криво усмехаясь.

— Я бы не сказал, что между нашими мозгами есть особая разница, — ответил Квамуди, — если они завели нас в одну и ту же дыру.

Глава 9

После ужина Орман и Билл Уэст вошли в палатку поваров.

— Мы хотим помочь вам мыть посуду, Ронда, — сказал постановщик. — После того, как охрану принял Пат, мы просто-напросто остались не у дел. А Джимми и Шоти пусть займутся чем-нибудь другим.

Ронда отрицательно покачала головой.

— У вас сегодня был трудный день, а мы всю дорогу сидели в машине. Лучше присядьте, покурите и поболтайте с нами. Это взбодрит нас, а с посудой мы без труда управимся сами, не так ли? — Она повернулась к Джимми, Шоти и Наоми.

— Конечно! — хором ответили Шоти и Джимми. Наоми тоже кивнула.

— Раньше мне частенько приходилось до полуночи мыть посуду во всяких забегаловках на Мейн-Стрит, так что я могу перемыть эту посуду в одиночку, — Наоми засмеялась и добавила: — Том, сделай так, как просит Ронда: посиди с нами, поговори, расскажи что-нибудь весёленькое. Я совсем пала духом.

На мгновение воцарилась неловкая тишина. От удивления все едва не раскрыли рты.

Затем Том Орман рассмеялся и хлопнул Наоми по плечу.

— Ты чудесная девушка! — воскликнул он.

Это была новая Мэдисон, не похожая на прежнюю.

— Я не имею ничего против того, чтобы посидеть с вами, — сказал Билл Уэст, — можно и поговорить, но вот быть веселым… Не могу забыть Кларенса, Джеральда и всех остальных.

— Бедный Стенли, — добавила Ронда. — Его даже не похоронили по-человечески.

— Он этого не заслужил, — буркнул Джимми, служивший в морской пехоте. — Для него вполне достаточно костра людоедов.

— Не будь таким жестоким, — возразила Ронда. — Нет ни одного человека, который хотел бы быть трусом. Это нечто такое, что не зависит от людей. Его нужно пожалеть.

Джимми скептически улыбнулся.

Билл Уэст усмехнулся.

— Возможно, мы и пожалели бы Стенли, если бы были без ума от него.

Ронда повернулась к Биллу и смерила его холодным взглядом.

— У него были свои недостатки, — сказала она, — но я что-то не слышала, чтобы он дурно о ком-нибудь отзывался.

— Наверное, потому, что он все время спал, — съязвил Джимми. — Даже не знаю, что я буду делать без него.

— В экспедиции нет никого, кто смог бы заменить его, — мрачно резюмировал Орман.

— Не хочешь ли ты сказать, что после всего, что с нами случилось, ты все ещё думаешь снимать фильм? — воскликнула Наоми.

— Мы же за этим сюда и прибыли, — ответил Орман. — Как только выберемся с территории бансуто, сразу же приступим к съёмкам.

— Но ведь мы потеряли ведущего актёра, звукорежиссера и многих других. Кроме того, у нас нет носильщиков и проводников. И ты собираешься снимать картину в подобных обстоятельствах, Том? Да ты просто сошел с ума!

— А я ещё не встречал хорошего постановщика, который не был бы немного сумасшедшим, — заметил Билл Уэст.

Тут в палатке показалась голова Пата О’Грейди.

— Шеф здесь? — спросил он. — А, вот ты где. Слушай, Том, Этеви сказал, что старина Хрэниэм готов поставить своих людей в караул с полуночи до шести утра, если мы отдежурим до двенадцати. Он хочет знать, согласны ли мы? Этеви говорит, что сами они справятся лучше, чем с американцами, потому что не понимают их языка.

— О’кей! — ответил Орман. — Это очень великодушно с их стороны. Наши парни здорово вымотались, а теперь они смогут выспаться перед утренним маршем. Передай арабам, что мы разбудим их в полночь.

Измученные нервными и физическими нагрузками прошедшего дня, те члены экспедиции, которые не стояли в карауле, спали мёртвым сном. Для часовых время до полуночи тянулось томительно долго.

Чувство ответственности боролось со смертельно-однообразной тишиной джунглей. Лишь изредка она нарушалась ставшими уже привычными звуками. Казалось, даже дикие звери покинули лес. Наконец наступила полночь, и О’Грейди разбудил арабов. Уставшие часовые в темноте пробирались к своим палаткам, и не прошло и пяти минут, как все американцы спали непробудным сном.

Даже неожиданная активность арабов не смогла их разбудить, хотя, конечно, сыны пустыни старались производить как можно меньше шума, выполняя непривычную для себя работу. Очень непривычную для тех, чьим долгом была охрана лагеря.

Солнце уже светило вовсю, когда первые американцы начали просыпаться, на несколько часов позже, чем обычно.

Первым проснулся Гордон З. Маркус.

Старики встают гораздо раньше молодых. Он поспешно оделся, потому что заметил дневной свет и тишину в лагере. Ещё не покидая палатки, он понял, что здесь что-то не так.

Он быстро осмотрелся вокруг. Лагерь казался покинутым. На месте костров тлели угли, не было видно ни одного человека.

Маркус побежал к палатке Ормана и О’Грейди и без всяких церемоний ввалился в неё.

— Мистер Орман! — закричал он.

Орман и О’Грейди, вырванные из глубокого сна возбужденным криком старого актёра, отбросили противокомарные сетки и вскочили с кроватей.

— В чем дело? — воскликнул Орман.

— Арабы! — ответил Маркус. — Они ушли со своими палатками, лошадьми и всем имуществом.

Не говоря ни слова,