'Современная зарубежная фантастика-2'. Компиляция. Книги 1-24 - Дженн Лайонс

поле битвы и множество разведчиков. Вот что я тебе скажу – жди нас на дороге в Доруд. Так мы избежим встречи и с Сирой, и с войсками Бабура.

– Ладно. Береги себя. Какая бы идея ни пришла тебе в голову первой, скажи «нет». И во второй, и в третий раз тоже. Чтобы не наделать катастрофических глупостей, попробуй четвертую или пятую.

– Вряд ли у меня будет столько времени на размышления.

– Просто не умирай!

– Постараюсь.

– Слушай, ты не можешь перебить всех крестейцев в одиночку. Ты просто человек. Ты устанешь размахивать клинком.

– Говоришь прямо как Тенгис, – усмехнулся я. – Когда-нибудь мы все умрем. Даже маг рано или поздно погибнет от рук кого-то или чего-то. Приятно знать, что я не умру в собственной постели.

Я погрузил сапоги в песок и начал спускаться с дюны.

– Что в этом приятного? – выкрикнул Кинн, взмывая в небеса. – Ничего в этом приятного нет, идиот. Просто сосредоточься на том, чтобы не умереть!

Я миновал сотни обескровленных тел крестейцев, наполовину зарытых в песок. У них не было зрачков, и это тревожило, ведь глаза – врата души. Неужели ангелы пожрали души всех этих людей? Какие ужасы они сейчас претерпевают?

Содрогнувшись от этой мысли, я пошел дальше. Окаймляющие южный проход горы высились словно стена, выкованная великанами. Издалека я заметил часовых в золотых доспехах, и сердце затрепетало от надежды. Потом я вспомнил, что некоторые крестейцы носят доспехи убитых гулямов.

Мне не прорваться через проход даже в непробиваемых доспехах и со всесокрушающим клинком. Как сказал Кинн, я устану, а без него не смогу улететь, и враги окружат меня и стянут доспехи, а может, даже найдут в них слабое место.

Я приблизился к страже южного прохода. Многие солдаты Базиля наверняка мечтали сбежать по нему из Зелтурии, но, поставив там верных людей, он, скорее всего, предотвратил дезертирство.

Сидевший на песке перед стражниками человек в коричневом плаще и белом кафтане повернул голову и посмотрел на меня.

Эше. Глаза у него были красные и мокрые, а в руках он держал тряпичный сверток.

Человек в доспехах гуляма говорил с Эше на химьярском. Вообще-то он и выглядел как химьяр, а не как крестеец. Странно, учитывая, что остальные стражники были крестейцами.

Когда я подошел, химьяр поднял лук с наложенной стрелой. Ах, так он Лучник Ока.

– Не наставляй на меня эту штуку, – сказал я. – Ты же знаешь, что она просто сломается.

– Чего тебе надо? – спросил лучник в доспехах гуляма.

– Войти в город.

Лучник опустил лук и подошел ближе.

– Я не стану тебя останавливать. Но ты должен знать, что там полный хаос. Император Базиль исчез. Никто не знает, что делать. – Он взглянул на восьминогого ангела, на которого я изо всех сил старался не смотреть, и указал вверх. – Я вижу солнце… но мы почему-то остаемся в тени.

Эше тоже посмотрел вверх.

– Там что-то есть. Небо… какое-то размытое…

Они не могли видеть Малака, но чувствовали, как он нарушает естественный порядок вещей.

– А в каком состоянии храм Хисти? – спросил я лучника.

– Геракон намерен взять его штурмом. Говорит, так приказал Базиль. Но священник Йохан настаивает, что Геракон неправильно понял приказ. Похоже, дело дойдет до драки.

– А куда делся Базиль?

– Геракон и Йохан видели, как он вошел в храм.

Тогда почему он не вышел? Почему не спросить находящихся внутри? Что здесь на самом деле происходит?

– Ты говоришь на их языке? – спросил я.

Лучник кивнул.

– Как тебя зовут?

– Амрос. Я служу великому магистру Абунайсаросу.

– Тогда почему ты здесь, а не в храме?

– Я был связующим звеном между теми, кто находится в храме, и императором Базилем. Но после исчезновения Базиля меня не пускают обратно в храм.

Я взглянул на Эше. Он прижимал к себе сверток, будто ребенка.

– А ты, Эше? Зачем ты здесь?

– Я пойду с тобой, – вяло прошептал он, словно не спал на протяжении целой луны.

Он смотрел на мои сапоги, не поднимая головы.

– Что у тебя в руках?

До моих ушей донесся топот копыт. Со стороны лагеря Сиры галопом неслись всадники. Я предполагал, что она захочет захватить Зелтурию, особенно теперь, после потери Кандбаджара.

Но из облака пыли появился всего десяток всадников. Недостаточно, чтобы посеять страх или тревогу. Когда они приблизились, я разглядел среди них девушку с бледным лицом и орехового цвета волосами. Селена.

Она заметила меня, но все равно спешилась без колебаний. Остальные всадники держались поодаль, будто я был ангелом, а они – джиннами.

Селена прошла мимо, даже не взглянув на меня. Затем приложила руку к сердцу и что-то сказала Амросу на крестейском.

Я схватил Амроса за плечо и спросил:

– Что хочет маленькая рабыня Сиры?

– Поговорить с Базилем.

Мне следовало бы вытащить Черную розу и разрубить девчонку пополам за все те неприятности, которые она доставила. Думая об этом и сжимая рукоять клинка, я смотрел на Селену, надеясь хоть немного напугать ее. Но она ничем не выдавала страха. В прошлый раз какая-то сила защитила их с Сирой. Стоит ли мне пытаться снова?

Опять же, я не знал, насколько она ценна для Базиля и крестейцев. Они могут посчитать, что я убил невинную высокородную крестейку. Я пришел, чтобы вывести из храма Кярса с гулямами, и убийство Селены почти наверняка поставит эту задачу под угрозу. Пока мне лучше казаться миротворцем, а не мясником, чтобы крестейцы не начали размахивать своими короткими мечами.

Я отпустил Амроса.

– Селена, каковы намерения Сиры?

Я подождал ответа, но она даже не взглянула на меня. Она посмотрела на Эше и содрогнулась, увидев, что он держит.

– Это ведь…

Она в ужасе прикрыла рот рукой.

– То, что от него осталось, – ответил Эше. – Он спас город и заслуживает подобающей усыпальницы среди святых.

У меня застыла кровь в жилах. В тряпке был мертвый ребенок. Эше использовал его кровь, чтобы избавиться от кровавого облака?

Я не мог ни думать об этом, ни задерживаться здесь. Мне нужно было добраться до храма Хисти и вывести оттуда шаха Кярса.

– Пойдем, Амрос.

Я прошел мимо них в южный проход.

Сапоги хрустели по ковру серых, увядших лепестков тюльпанов, устилавших извилистый путь. Они будто пролежали здесь сотню лет. Когда я указал под ноги, Амрос только пожал плечами, покачал головой и попросил не спрашивать.

Извилистый проход сжимал нас, как узкое горло. Впереди и позади мы видели лишь усыпанную лепестками дорожку.

Мы почти добрались до главной улицы, когда откуда-то сверху что-то крикнули на крестейском.

Амрос