Фантастика 2025-32 - Алексей Викторович Вязовский

— Следующий, — сказал я и отошёл в сторону.

Кто-то сразу направился к двери. Остальные продолжили следить за мной. Заметил я и Тича. Выглядел он так, будто не по лесам бегал, а за стеной отдыхал. Чистый, опрятный, с каким-то неуместным налётом лоска.

Он-то ко мне и вышел. До этого в центре толпы стоял, выступая притяжением внимания, а сейчас со мной пообщаться захотел.

— Я тебя помню, — сказал он мне. — Ты же… Спартанец?

— Он самый. А ты… Тич?

— Он самый, — повторил за мной парень. — Мне сказали, ты долго у Черного мечника просидел. Если так дальше пойдет, мы тут на неделю задержимся.

— Кто знает, — пожал я плечами.

В этот момент дверь открылась, и, слегка нервный, оттуда выскочил зашедший за мной парень. Лопоухий, с веснушками, он выглядел здесь ещё неуместнее, чем Тич с его лоском.

Воспользовавшись тем, что люди отвлеклись, я обогнул Тича и отправился в сторону Гатса. Тот сидел отстраненно, ни с кем не общался. Такое мне нравилось куда больше. Тич этот… Напомнил он мне одного парня с улиц. У нашего босса было несколько команд. Состоящих как из взрослых, так и из такой же молодежи, как я. Моей стае отдали в попечение всего одну улицу. Тому же парню, которого мне напомнил Тич, — сразу три. Но дело не в этом, а в том типе людей, на которых походили они оба. Любящие внимание, умеющие красиво себя подать, при этом с гнильцой в душе.

С тем парнем у нас была холодная война. На людях ничего такого, почти мило общались. На деле же от него любой подлянки ожидать можно было. Ну и я не отставал. Может, ошибаюсь я насчёт этого Тича, притягиваю прошлый опыт, куда не надо, но ничего с собой поделать не могу и не хочу. Да и что такого? Пока я лишь обозначил, что не самый общительный человек.

— Тебя там что, били? — тихо спросил Гатс.

— А что, слышно было?

— Как что-то громыхает, будто из кого-то дурь выбивают? Да, что-то такое слышал.

— Это я споткнулся о стул.

Гатс хмыкнул и ничего не сказал, продолжил молча наблюдать за людьми. Выглядит как кот, которого недавно покормили, спать ему не хочется, и вот он смотрит. Вроде на людей, а вроде ему плевать на всех. Было бы здесь что-то другое, смотрел бы на это.

Я от него отставать не стал. Раз уж записался в ученики, надо смотреть, с кем дело предстоит иметь.

— Сам когда пойдешь?

— Успею.

Вот и поговорили.

Увидел несколько знакомых лиц, и не сказать, что наш опыт общения сводился к обмену любезностями. С кем-то и подраться успел. Почему-то эти парни бросали на меня взгляды, будто я у них что-то украл. Прикидывают, сколько у меня камней и как их забрать? Не удивлюсь, если и правда так думают. Для большинства детей улиц, хотя бы один камень, если его продать, это… Ну, это в их понимании означает заработать столько, что хватит на всю жизнь. То, что их, скорее всего, убьют, причем без разницы, из-за камня, денег или пары тонн провианта, проходит мимо сознания. Зачем думать о плохом? Куда приятнее размышлять о несметных богатствах, руку протяни — и они твои.

Два года. Два года мне таскать три камня на груди, быть мишенью. Не стоит забывать про это.

Среди толпы я насчитал минимум десять «семейных». Спрашивать у Гатса про них не стал. Парень не выказывал желания общаться, да и мне тоже не хотелось. Пока довольствовался разглядываем, старался понять, кто и что собой представляет. Ну и думал о том, куда влип. Когда отправлялся на испытание, предупредил своих, что могу задержаться. Максимум на год, но есть подозрения, что это я слишком скромные сроки озвучил.

— Слушай, — всё же обратился я к Гатсу. — А есть мысли, зачем Черному мечнику ученики?

— Нет.

Вот и весь ответ. Катастрофически не хватало информации. Люди заходили в кабинет, пропадая там, кто на пару минут, кто надолго, а я невольно накручивал себя. Черный мастер был по уровню равен владетелям города. Это такая величина, которая где-то там, в небесах, и нам, обычным смертным, до неё никогда не дотянуться. Я ловил себя на ощущении нереальности происходящего. Черный мастер знает моих родителей. Зачем-то набирает учеников. Цели его неизвестны, и непонятно, куда приведет эта тропинка.

Внезапно — не только для меня, а для всех — дверь резко распахнулась, и на пороге появился Черный мастер.

— Уберите тело! — потребовал он. — Те, кто прошёл собеседование, это вас касается. Или хотите наказание от учителя?

Краткий миг затишья, и трое парней, оглянувшись на остальных, отправились выполнять поставленную задачу. Вытащив труп того, кто собеседование не прошёл.

Миленько. А где можно сразу весь список штрафов и поощрений изучить? Во избежание инцидентов, так сказать.

***

Общение с мастером затянулось до позднего вечера. Ещё три человека вернулись с испытания. Единственные это выжившие, или нашлись те, кто предпочёл свалить, оставалось лишь гадать.

В конце мастер вышел и сказал, что ночуем прямо здесь. Имея в виду учеников, а не его самого.

— Пятьдесят три человека, — озвучил Гатс, который сидел рядом. — Ночью, в замкнутом пространстве.

Это включая нас двоих. Иначе говоря, пятьдесят один шанс нарваться ночью на попытку отжать камни.

— Дежурим по очереди? — предложил я.

На себе я не раз и не два ловил взгляды за этот день. Как и на Гатсе. Он тоже на собеседовании задержался, и его взяли на заметку. Таких, как мы, было всего ничего. Пять человек, кто выделился. Получается, либо к ним возникло много вопросов, либо они, как и я, умели заключать договора с камнями.

— Настолько мне доверяешь? — спросил Гатс.

— Больше, чем остальным.

— Тогда я дежурю первым.

Спать и доверять случайному знакомому глупо. Но я до этого четыре ночи с Калией провёл, спя вполглаза. Мы с ней тоже по очереди дежурили. И, что сказать, чувствовал я себя выжатым. Как физически, так и морально. Если соберусь, смогу провести ночь без сна, но что-то подсказывало, что завтра очередной тяжелый день ждёт.

Пока думал об этом, к нам Калия подошла.

— Я с вами, — не спросила, а констатировала она.

Гатс кивнул, я тоже возражать не стал. Она мне вроде как должна, и, несмотря на то что девчонка явная психопатка, это внушало оптимизм. Хотела бы убить, давно бы уже это сделала, возможности-то у неё в лесу были.

— Тогда моя вторая смена. Твоя третья, —