Виктор Глухов агент Ада. Компиляция. Книги 1-15 (СИ) - Сухинин Владимир Александрович Владимир Черный-Седой

Врет.

– Почему не сказал о своем благородном происхождении Лианоре?

Конюх скривился.

– Чтобы она убила меня, как и моего друга?

– А кого она убила?

– А то вы не знаете?

– Я мало бываю в замке. Так кого?

– Шантара, птичника.

– Это который плюнул ей вслед? – вспомнил я рассказ Бурвидуса.

– Его самого.

– А он что, тоже был из благородных?

– Шантар? – улыбнулся Авсей. – Нет, только притворялся. Вот за это она его и пристрелила, я не хотел повторить его участь.

Странно, но я проникся к конюху симпатией. С этими человеком все было не так, как с другими. Он располагал к себе и при этом не использовал колдовство. Он явно недоговаривает и знает больше, чем говорит, но как вывести его на откровенность, я не понимал. И нужно мне это было или нет, тоже не понимал. Круг замкнулся. Ни конюх, ни служанка с врагами не встречались, я оказался там же, откуда начал.

– Иди, Авсей, – махнул рукой я. – И никому о нашем разговоре не рассказывай, вспомнишь что, найди меня. А я подумаю, что могу для тебя сделать. Негоже, когда человек благородного звания служит конюхом.

– Ваша милость! – неожиданно вскричал лошадник. – Не забирайте меня от коней! Богами заклинаю! Не нужно мне ничего. Только оставьте с лошадьми!

– Да ты не беспокойся, Авсей. Я просто сделаю тебя не конюхом, а…

Я задумался: кем можно сделать лошадника с примесью благородных кровей? Старшим конюхом? Конюшим? Черт, не знаю.

– В общем, я подумаю, Авсей. От коней я тебя не заберу… М-да. А как ты в рабство попал?

– Я убил обидчика матери, милорд. Забил кнутом.

– Не отца, случаем?

– Нет, отчима.

– М-да уж… ладно, иди.

Я остался один. Сидел задумчиво, но мое расслоенное сознание ничего не подсказывало. В мыслях был тупик.

Если конюх не предатель, служанка не выходила, то тогда кто сообщил о поездке?.. А может, и не было никакого предателя? Может, это я в Шерлока Холмса играю?

Мысли как-то сами перешли на демоницу. И где теперь Рабэ?

За ее жизнь я не беспокоился. Умрет демоница, и окажется в своей преисподней, и будет подружкам рассказывать, как жила среди людей. Я не стал ругать дворфу и Чернушку за то, что одна взяла, а другая отпустила Тору на прогулку. В конце концов, она же не в тюрьме.

– Не в тюрьме, – повторил я. – Так-так.

Что-то робко проклюнулось в сознании, но уловить суть было трудно. Я раздраженно почесал затылок. Ладно, пойду к Моргану. Может, он что расскажет?

– Где рен Морган? – спросил я стражников, выходя из кабинета.

– Так он, ваша милость, с таном Черридаром убыл на поиски бандитов.

– Убыл, значит. Прачку, за которой рен Морган ухаживает, вы знаете?

Стражники заухмылялись. Тот, что постарше, подкрутил усы:

– Знаем, милорд.

Я понял их ухмылки. Разве в замке что-то можно утаить? Хотя, как видно, можно.

– Тогда приведите ее сюда.

Я вернулся в кабинет. Отработаю и эту версию. Но что-то мне подсказывает, что тоже напрасно.

Вошла высокая, большая, широкая в талии женщина, с ручищами как у штангиста. Под стать Моргану. Такая в горящую избу войдет и коня на скаку остановит. При этом ее красное лицо было миловидным.

– Ты спишь с реном Морганом? – спросил я первое, что пришло в голову.

Тетка, уперев ручищи в боки, оглушительно рассмеялась. Ее живот затрясся, как холодец. И этот смех удивил меня.

– Сплю? Нет, милорд, не сплю. Еще не сделаны кровати, что могут нас уместить… И выдержать. Он… так, заходит ко мне в прачечную… А что, прогнать его?

– Нет. – Я не удержался и улыбнулся. – Не надо прогонять, не мое это дело… Он тебе о поездке управительницы говорил что-либо?

– Нет, милорд. Мы не разговариваем. – И она снова рассмеялась, тряся своим необъятным бюстом.

– Но ты знала, что она собирается уехать?

– Нет, милорд, госпожа Лианора мне не докладывает о своих делах. А она что, недовольна моей работой?

– Думаю, довольна. Ступай.

– Ага, пойду я… А звали-то чего?

– Хотел просто посмотреть.

– Ага, посмотрели?

– Посмотрел, ступай.

Шильда вышла, протиснувшись в дверь.

– Иди-иди, – прошептал я. – У нас не тюрьма.

И тут мое сознание начало работать. У нас не тюрьма, у нас замок. Вот она, зацепка! Тору невозможно все время держать за стенами, она от скуки с ума сойдет.

А если… Если так думаю я, то так могли думать и наши противники. Они, может быть, ждали удобного момента, когда Тора выедет за пределы замка. Если это так, то не надо искать чужого. Это может быть тот, кто прибыл сюда сразу после того, как Тора обосновалась в замке. И это не просто скучающий бездельник, проживающий на постоялом дворе.

А кто это может быть? Это может быть торговец, ремесленник, кому позволили жить и трудиться на земле лорда, а позволить могла только дворфа. Видимо, придется снова посетить Лианору.

Я встал и стремительно вышел из кабинета.

Размышляя над своими подозрениями, поспешил в лазарет. Сколько бы я ни думал, все равно не мог придумать какие-то другие варианты. Я чувствовал, что напал на след.

– Вам что-то удалось найти, милорд? – спросила девушка, когда я сел на стул возле ее кровати. Рубцы на ее лице и руках побелели.

– Пока нет. Может, вы с Жюлем что-то вспомнили?

Лия слегка улыбнулась:

– Нет, не вспомнили. Мы много говорили, но… понимаете… ничего добавить не могу. Простите меня, милорд! Я так вас подвела. Лучше бы я не приходила в себя!

И девушка, не выдержав, разревелась.

Я не стал ее успокаивать, просто, учитывая ее склад характера, зная, что Лианора очень ответственная управляющая и на первом месте у нее всегда стоит долг, пошел другим путем. Строго оборвав плач дворфы, начал говорить совсем в другом ключе:

– Лианора, некогда реветь, я пришел по делу. Будешь плакать, когда уйду.

Дворфа тут же собралась и вытерла слезы рукой.

– Слушаю вас, милорд.

– Я тут подумал и пришел к мысли, что агентов враги нам могли подослать сразу, как в замке появилась Тора. После того как ее не смогли, так сказать, вызволить гвардейцы княжеского дома. И это могли быть торговец, трактирщик, ремесленник, кому ты разрешила поселиться поблизости и работать. Я хочу знать, такие были?

Лианора не медлила ни секунды:

– Были, милорд. К нам пришел алхимик с дочкой и попросил разрешения открыть лавку. Он поселился рядом с трактиром. Очень хорошее место, проходное, и налоги платит исправно, и дочка у него красавица. Наши молодые парни из стражи постоянно посещают их лавку… Вот.

– Ну-ка, ну-ка! Теперь поподробнее, кто интересуется девушкой?

В этот момент я почувствовал напряжение. Словно напряжение тонкой струны, очень тонкой, но ведущей меня как путеводная нить. И я мог ее неосмотрительно оборвать. Где-то я поступил неправильно. И надо было срочно исправлять свою ошибку.

«Где? Где? Где? – подгонял я себя мысленно. – В чем я ошибся?»

В моем сознании возник образ болтливого дворфа.

«Он-то тут при чем?» – отмахнулся я от видения и вдруг окаменел.

– Стоп, Лия, – остановил я дворфу, открывшую было рот, чтобы что-то мне рассказать. – Сюда заходил Бурвидус?

– Э-э-э… Да, милорд.

– Кто его пустил?

– Милорд! – Девушка схватила меня за руку. – Я слышала, как мой непутевый жених ругался со стражником и хотел пройти, и я приказала его пустить. Я не могла поступить по-другому, милорд. Он бы попытался прорваться силой.

– А что, мои приказы здесь уже ничего не значат? – Я опасно прищурился. Страшный, опаляющий огонь ярости вспыхнул в моей душе и тут же потух, оставив пепел от моих мыслей и надежд.

– Стража! – закричал я.

Вбежал молодой стражник-нехеец.

– Тут я, ваша милость!

– Почему Бурвидус прошел в лазарет?

– Милорд, – растерянно проговорил стражник, – его приказала пропустить госпожа управляющая.

– А что тебе велел сержант?

– Никого не пускать. Но…

– Ты уволен. Сдай оружие, снаряжение, получи у сержанта расчет, и чтобы к вечеру тебя не было в моих владениях. Если не поспешишь, то умрешь с позором.