"Вельяминовы" Книги 1-7. Компиляция (СИ) - Шульман Нелли

Мужчина все стоял, глядя на трупы: "Не вернули бы, Полли. Это же ирландцы, ты сама знаешь…"

Губы женщины искривились, и она положила ладонь на свой живот. "Он, — сказала Полли, — вырастет и зальет кровью эту страну, Кеннет. Он сделает то, чего ты, — женщина откинула голову назад, — пока сделать не смог".

Мужчина долго молчал: "Я сделаю, Полли. Теперь сделаю. Пойдем, — он вздохнул и поправил холст, — надо похоронить наших детей".

Мэри проснулась и долго лежала, глядя в темноту норы. Мамы не было. Девочка, всхлипнув, положила руку под голову: "Она придет. Просто надо подождать еще немного. Я закрою глаза, а когда открою, — увижу маму. И не хочу снов, они плохие".

Девочка спала, чуть вздрагивая, сопя носиком, на поляне было уже совсем сумрачно. Самка койота, остановившись перед входом в нору, заворчала, велев детям подождать. Волчица обнюхала все вокруг, и, вздохнув, загнала детей в нору.

Мэри почувствовала какое-то тепло и улыбнулась: "Мама!". Она, не открывая глаз, подползла поближе. Самка койота осторожно взяла ее зубами за платье. Устроив ее рядом со своими детьми, у живота, она опустила голову в лапы.

Над лесом стояла тихая, пронизанная светом звезд ночь. Только откуда-то с востока были слышен скрип колес, и виднелись огни факелов, двигающиеся, исчезающие во тьме.

— Как больно, — поняла Юджиния, открыв глаза. "Даже двинуться не могу. Мэри, бедная Мэри, кто же о ней позаботится? Господи, прости меня, это я виновата, что ее оставила одну".

Она повернула голову и увидела, что носилки стоят под высоким, мощным дубом, у самого края лагеря.

— Не нашли? — услышала она скрипучий, знакомый голос и похолодела. Он стоял спиной к ней. Юджиния увидела, что его голова — забинтована.

Кинтейл повернулся, и, наклонившись над носилками, процедил: "Сучка!". Его лицо было закрыто повязками, один голубой, холодный глаз блестел в свете факела. Пахло смолой и кровью.

— Думала, ты меня убила? — Кинтейл сомкнул пальцы на ее горле. Юджиния захрипела. "Нет, мерзавка, только изрезала всего. Я буду жить, а ты сейчас — он указал на веревку, что лежала на земле, — сдохнешь. Где твое отродье, куда ты его дела?"

Девушка молчала, закрыв глаза. Кинтейл разъяренно сказал: "Ты хуже волчицы, что ты за мать, если бросила своего ребенка умирать?"

Он увидел, как дрожат длинные ресницы. Юджиния едва слышно прошептала: "Пусть…Моя дочь умрет свободной".

Кинтейл выругался. Ударив ее по щеке, — голова девушки бессильно дернулась, — он велел: "Кончайте с ней".

— Она стоять не может, ваша светлость, — растерянно сказал лейтенант.

Кинтейл взял веревку. Накинув петлю на шею Юджинии, он крикнул: "Тяните!"

— Мэри, — еще успела подумать девушка. "Господи, ну ты же можешь, — убереги ее от всякого зла".

Кинтейл услышал хруст позвонков. Брезгливо поморщившись, отвернувшись, он приказал: "Все, снимаемся с места, и так уже — много времени потеряли, надо догонять полки".

Он прошел туда, где стояла командирская палатка. В сердцах пнув валяющийся в грязи сундучок Юджинии, Кинтейл вскочил на коня.

Уже выезжая на северную дорогу, Кинтейл обернулся, — тело раскачивалось под резким, прохладным ветром. Вдали, над холмами в чистом, темном небе были видны собирающиеся облака.

— Поехали, — сказал он лейтенанту. "Если сейчас будет гроза, то мы все в грязи застрянем, особенно — артиллерия".

Всадники пришпорили коней и стали догонять хвост обоза.

Джон прислушался: "Подождите тут, Мирьям, мало ли что". Ночью шел дождь. Лес был прозрачным, умытым, пахло ягодами, вокруг щебетали птицы. Он раздвинул кусты и, выглянув на поляну, застыл — самка койота лежала у норы, глядя на своих волчат. Те носились по траве, а девочка — в грязном холщовом платьице, с растрепанными волосами, — весело бегала за ними.

Она подняла зеленые глазки и засмеялась: "Собачки! Папа!"

— Она же всех папой называет, — горько подумал Джон. "Господи, а где миссис Юджиния, она бы никогда не бросила Мэри". Он нагнулся и поднял с травы маленький, как раз под детскую ладонь, кинжал, с золотой фигуркой рыси на рукоятке.

Самка койота заворчала. Поднявшись, взяв ребенка зубами за подол платья, она подтолкнула девочку к Джону.

— Конечно, — спохватился тот, — конечно. Простите. Спасибо, — Джон поискал слово, — вам, большое спасибо.

Волчица внимательно посмотрела на него, и, — показалось Джону, — кивнула головой.

— Хочу собачек! — обиженно сказала Мэри, очутившись у него на руках. "Маму! Есть хочу!"

— Не все сразу, дорогая моя, — вздохнул Джон. Принюхавшись, он покачал головой: "Сначала тебе искупаться надо".

Мирьям вздрогнула, услышав треск кустов: "Смотрите. Тут кровь на траве, ягоды рассыпаны, и вот еще, — она сняла с ветки клочок простой, серой шерсти. Тоже в крови, — добавила девушка.

— Мама! — Мэри протянула к ней ручки. "Мама!"

— Это миссис Юджинии платье, — Джон указал на лоскуток ткани, — я узнаю его. А это Мэри, — он внезапно улыбнулся, — дочка миссис Юджинии, ну…

— От него, — Мирьям дернула губами. "Я ходила со своей наставницей к Юджинии, когда он только ее купил. Дайте, — она приняла у Джона девочку. Оглядев ее, Мирьям улыбнулась: "Сначала помоемся, я твое платье постираю, а Джон нам пока ягод соберет. Поедим и отправимся дальше".

— Куда? — Мэри засунула смуглый пальчик в рот.

— На запад, — Джон потрепал ее по мелким кудряшкам. "А потом — что-нибудь придумаем".

Мирьям вздохнула. Ловко намотав на плечи шаль, что передал ей Джон, она усадила туда девочку: "Пошли!"

— Вот еще, — Джон передал ей кинжал. "Это ваше оружие, наверное".

— Мое, — Мирьям забрала его: "Правильно, он же у Кинтейла был. Юджиния его взяла с собой, когда убегала".

— Это семейный кинжал, — девушка коротко улыбнулась, — с давних времен. Спасибо вам.

— Хорошо, — подумала Мэри, покачиваясь в такт шагам, задремывая. Мирьям обернулась: "Юджиния, наверное, сбежала, и они ее нашли в лесу. Застрелили, должно быть. Так по закону полагается, если раб не сдается сам".

— Она бы не сдалась, — мрачно ответил Джон. Они пропали из виду, скрывшись за стволами деревьев.

Тео распахнула ставни окна, выходящего на залив, и вгляделась в ровную, темно-синюю гладь моря. "Вот этот корабль, — девушка, вдохнула запах соли и нагретых солнцем водорослей. "L'audace". Хорошее название. Господи, не могу поверить, на следующей неделе отплываем".

В дверь постучали. Тео, вздрогнула: "Открыто!". Она все никак не могла привыкнуть к тому, что миссис Франклин стучит, прежде чем зайти. "Дома, — краснея, призналась она акушерке, — в имении, управляющий может всегда проверить комнаты рабов, днем и ночью".

Та пробормотала что-то нелестное, и спросила: "А почему ты на плантации не работала?"

Тео опустила голову и вспомнила, о чем шептались старые слуги. "Когда миссис Тео умерла, жена мистера Дэвида, — она помолчала, — меня к мальчикам взяли, чтобы им веселее было. А мою маму продали, она была горничной у покойной миссис Тео. Я ее и не помню совсем, маму, мне два года тогда исполнилось".

— А Мэтью — четыре, — про себя подумала она. "Он никогда не говорил. Он, наверное, тоже мать не помнит. Не думай о нем, никогда больше не думай. Его нет".

Однако он был — каждую ночь, во снах. Тео просыпалась, прикусив зубами подушку, отбиваясь от его рук, чувствуя спиной удары плети. "Рассказала бы, — как-то раз, ворчливо, заметила, миссис Франклин, — легче бы стало".

Тео только помотала темноволосой головой и опустила глаза. "Никогда, никому, ничего не скажу, — повторила она себе. "А уж тем более мистеру Дэниелу, это все-таки его брат…"