Игра из Тени. Дилогия (СИ) - Осколков Артур

Мне быстро надоело и я стал листать вперед, лишь изредка посматривая на последнюю фразу. Награды нет. Награды нет. Награды нет.

Н‑да – отвлекся я на секунду. Кто бы мог подумать, что идея окажется неприбыльной. Мой внутренний голос орал – «Я знал. Я говорил. Но меня никто не слушал!». Хмыкнув, я вернулся к чтению.

Итак, последняя запись. Ого!

В этот раз вместо каллиграфического почерка Меры были какие‑то корявые закорючки. Кто это вообще писал? Хотя ладно, глупый вопрос.

Я вертел и так и сяк. Ничего не понятно.

Придется снова использовать «Воззвание», второй раз за неполные сутки, между прочим. Я выдохнул и сосредоточился. Постепенно мое сознание заполнила темнота.

– М‑а‑л‑ь‑ч‑и‑к. А почему я должна все писать?! – возмущенно гундела Несса, судя по скрипам пера, выводившая символы на бумаге. – Обычно это делаешь ты!

– Тебе нужно учиться, – непререкаемым тоном заметила Мера. – Ты знаешь все буквы, умеешь читать, но твое письмо – это что‑то ужасное. Неужто все аэны такие?

– Да нет, – задумчиво пробормотала девушка. Что‑то хрустнуло. Похоже, она легонько закусила кончик пера. – Большинство как раз умеет и читать, и писать. Да и вообще, – в голосе девушки прозвучала гордость. – Империя украла наш язык! Сами ничего не смогли придумать!

– Ты‑то чему радуешься? – хмыкнула магесса Света. – Это не отменяет твоей учебы.

– Но язык‑то наш! – непонятно к чему повторила Несса. – Вы его у нас украли.

– Ваш, – тяжело вздохнула Мера. – Но, хочу тебе напомнить, маги аэнов обучаются в Империи. И ты в том числе.

Я почувствовал толику возмущения, которая проскользнула в эмоциях девочки. Она не любила, когда ее народ принижали, пусть даже и не нарочно.

– У‑у‑у, – раздались где‑то в углу рыдания. – У ме‑е‑еня…

– Ого! – возбужденно воскликнула Несса. – Он заговорил!

– А ну тихо! – шикнула на девочку Мера и, изменив голос на ласковый, обратилась к мальчику. – Все хорошо. Не беспокойся. Ты среди друзей, и мы тебе поможем.

– Может, он потерялся? – прошептала подруге Несса. – Ну, как тот…

– Нет, – хлюпнул голос. – Не я. Ральф.

– Ральф? – в унисон спросили девушки.

– Расскажешь, кто это? – дружелюбно добавила Мера. – Твой брат?

– Нет, – утер нос ребенок. – Ральф – мой пес. Мы играли в доме Крысиного Короля и он… Он, – мальчик снова начал давиться слезами. – Убе‑е‑е‑ежал.

– Что за Крысиный Король? – все еще шепотом спросила Несса. – Какой‑нибудь жуткий‑прежуткий монстр?

– Не знаю, – немного подумав, ответила Мера. – Не слышала. Но такое вполне возможно. Тогда собака может быть в опасности. Отведешь нас? – попросила она ребенка. – И мы тебе поможем.

– Д‑д‑да, – выдавил тот.

– Отлично! Несс, дописала? Дай гляну! – девушка подошла к столу и посмотрела на журнал. – Единый! Кошмар какой.

– Ну и ладно, – буркнула девочка, аккуратно дуя на бумагу. – А я, между прочим, старалась!

– Не сомневаюсь. Уж чего, а старания у тебя не отнять, – в голосе магессы проскользнул намек на улыбку. – Собирайся и мы идем.

Я отложил журнал и размял затекшие конечности. А воспоминание оказалось на удивление приятным. Редкость в моей профессии.

Итак. Что я знаю? Первое – пропала собака. Я хмыкнул, а затем слегка поморщился. Мое последнее дело, в котором фигурировала собака, закончилось тем, что меня чуть не сожрали три огромных паука.

Ладно. Второе. Дом Крысиного Короля. Мне было знакомо это место.

Город мог похвастаться весьма обширной канализацией, и большая ее часть так или иначе заканчивалась в Отре. Обычно в таких местах стояли решетки, но это же Нижний Город, в конце‑то концов. Канализация – шикарное место для незаконных сделок, или если тебе приспичит удрать от стражи.

Одно из таких мест стало популярным среди детей – уж не знаю, почему. Может, им нравятся туннели. А может, охота на крыс, которых там немерено. От них‑то, кстати, и пошло название.

Короче, если подытожить, то я знаю, куда идти.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Третье и последнее. Само воспоминание не было особо ярким, но сохранилось просто замечательно. Что это значит? А то, что я разминулся с девушками на какие‑то жалкие десять‑двадцать минут.

А учитывая, что с ними еще ребенок… Я подавил смешок. Даже два, если считать Несс. Можно особо не торопиться.

Выйдя из здания и заперев за собой дверь, я снова взглянул на вывеску. Нет, это же надо было придумать такое название. А я еще думал, что прошлое было глупым.

В этот раз на фасаде здания гордо красовалась выкрашенная в золотой цвет – ну хотя бы смотрелось красиво – надпись:

Общество Добрых Дел. Мы помогаем тем, кто в этом нуждается.

И как им вообще в голову такое пришло? Хотя им – это я погорячился. Готов поставить с десяток золотых, что Мера в этом не участвовала. Нет, серьезно, как Литий на это деньги выделяет?

Я пнул лежащий на дороге камушек. Добрые дела в центре Нижнего Города. Хорошая шутка. Не будь девушки магами, их бы давно ограбили или еще что похуже.

Хотя‑я‑я‑я, – задумался я. Может, я просто наговариваю? Нижний Город ведь огромен. Бандиты, убийцы, наркоманы и прочий сброд, с которым его обычно ассоциируют, на самом деле лишь его часть. Малая часть, если говорить начистоту. Просто я с ней больше всего сталкивался. Вот и думаю сразу о плохом.

Отвлекшись от размышлений, я поднял голову и подставил лицо утреннему солнцу. Я шел по городской набережной. Рядом шумела Отра, прохладный ветерок – зима же – дул мне в лицо, а город… Город жил, так, как это умеет только настоящая столица.

Сотни звуков и запахов сплетались в один поток. Он захватывал дух, но при этом отлично напоминал, насколько ты на самом деле мелок на фоне всего этого величия. Этой каменной громадины с улицами и мостами, домами и дворцами, реками и парками.

Город жил своей жизнью, и параллельно с моей создавались тысячи тысяч самых разных историй. Вот, например, пара стариков уже долгое время пытаются выбрать себе фрукты, а продавец все никак не может понять – хотят ли они что‑то стащить или просто ослепли?

Не очень поэтично получилось. А, ну и ладно. Я не поэт. Я маг.

Кстати о магии.

Что меня всегда изумляло в Империи – это как хорошо волшебство и простой быт существуют бок о бок. Не мешают, а лишь дополняют друг друга.

Тут вот в чем дело. Множество жителей могли творить чудеса в том или ином виде, поэтому элементарные магические действия стали обыденностью.

Стоит лишь посмотреть на одну из лавок. Улыбчивый мясник так и крутит своим пухлым пальцем, со свистом нарезая мясо на десяток частей поменьше. Вот только вместо тесака он использует короткие лезвия из воздуха.

Или вон послушник Воды – судя по перстню на его пальце – моет улицы. И даже сходу не скажешь, это он провалил Экзамен, или же просто его наставник оказался тем еще чудаком.

Н‑да. Все прелести массового обучения налицо. Но без него нельзя. При таком засилье людей со способностями далеко не каждый удостаивался индивидуального подхода. В этом смысле можно сказать, что мне очень даже повезло.

У мастеров, что решили посвятить себя менторству, нет ограничения на количество учеников, но среднее число колеблется в районе пяти‑шести десятков. Много. Очень много. Особенно на одного человека. Чему можно так научить? Ответ – только базовым вещам.

А так как длится такое обучение всего ничего, большая часть недоучек отправляется на Экзамен и просто‑напросто вылетает с Отбора. Ну или гибнет на нем же.

Со стороны это можно назвать расточительством, но это лишь со стороны. В реальности никто, конечно, не желает ненужных смертей. И не потому, что наше государство такое доброе, конечно нет. Все просто – терять послушников невыгодно.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Собственно, цель обычного учителя состоит в том, чтобы пропустить через себя как можно больше кандидатов, выбрать из них лучших, а уже дальше именно их отправить на Экзамен. Но это в теории.