Култи (ЛП) - Запата Мариана

— О нет. У моего отца астма, а мама, — гигантский бицепс, окружавший мою шею, словно боа, напрягся, — не любит это.

На одно страшное мгновение я испугалась, что Култи скажет что-нибудь о том, кто был моим дедушкой. На один короткий, болезненный момент я представила, как он проболтается, потому что это было что-то впечатляющее — если рассказать об этом людям, они подумают, что это интересно. Я действительно подумала, что он расскажет.

Но он этого не сделал. Он увел разговор в сторону.

— Мы разделимся на две группы, — приказал он, и я позволила ему, потому что мне стало ясно, что он начинает получать удовольствие от этих занятий, играя с детьми. Мне стало немного не по себе от того, что после сегодняшнего дня останется только одно занятие.

День прошел прекрасно. Майк Киммонс был слишком серьезен с детьми, но некоторые из них узнали его, и это компенсировало то, что он немного играл с ними. Култи по какой-то причине встал в пару с ним, и я занялась другой группой с Францем.

Когда прошло три часа, и большинство детей ушли, Франц отвел меня в сторону, а Култи продолжал фотографироваться с несколькими отставшими участниками и их родителями.

Франц серьезно посмотрел на меня.

— Я кое-что подслушал, когда был в Лос-Анджелесе, и мне нужно это тебе рассказать.

Блядь. Когда тебя подготавливают к новостям, это всегда плохо. Я натянула свои Носки Большой Девочки.

— Ладно.

Он бросил взгляд в сторону Култи, прежде чем быстро рассказать мне то, что считал нужным.

— Ходят слухи, что в конце этого сезона тебя продадут в Нью-Йорк.

У меня зазвенело в ушах. Мой желудок скрутило.

В Нью-Йорк? С Эмбер? Если это было недостаточно ужасно, то ко всему прочему у этой команды уже был солидный звездный основной состав. Я никогда не смогу там играть — я буду в запасных.

Самое главное, я не хотела ехать в этот чертов Нью-Йорк. Франц тронул меня за плечо.

— Я набираю команду в НЛ. — Он имел в виду «Ньюкасл Лайонз» — одну из лучших мужских команд в Соединенном Королевстве. — Подумай о том, что я тебе говорил в прошлый раз. Если ты решишь, что хочешь попробовать что-то другое, — он бросил на меня взгляд, — кое-что получше, я могу помочь. Я не понимаю, как тебя занесло в это дерьмо, но, между нами, для Рейнера и меня нет ничего, что мы не могли бы сделать с нашими связями.

Полностью осознавая, что сейчас не время терять разум и рыдать, я натянула свои Носки Большой Девочки выше, чем когда-либо, и заставила себя кивнуть мужчине, который сообщил мне новости, которыми не должен был со мной делиться. Мог ли он мне соврать? Я не понимала, зачем бы ему это понадобилось, поэтому не собиралась быть параноиком.

«Почему?», — снова и снова крутилось у меня в голове.

Все знали, что я люблю играть в Хьюстоне. Первая Женская Лига не была достаточно большой, чтобы мы были вынуждены играть там, где абсолютно не хотели. Правда в большинстве случаев игроки были готовы играть там, куда их посылали. Когда я впервые прошла отбор, мне предложили выбрать из трех лучших команд, за которые я хотела бы играть. Очевидно, Хьюстон был первым в моем списке, за ним следовала Калифорния, так как она была близко к брату, а затем «Феникс Нова», который с тех пор переехал в Сент-Луис.

Я была лучшим нападающим «Пайперс». Я усердно работала и не создавала им много неприятностей, кроме тех, что происходили в последние несколько месяцев. Я всегда помогала своим товарищам по команде, насколько это было возможно. Это так они собирались отплатить мне?

Образы с предупреждением Гарднера, неприязнью Кордеро и тем, как в последнее время вели себя мои товарищи по команде, крутились у меня в голове. Я чувствовала себя преданной. Обманутой. И я никак не могла решить, расстраиваться мне или добыть ключ от машины Кордеро.

Ладно. Это уже немного чересчур. Вроде бы. Терпение. Терпение.

Был только один человек, который мог стоять за этим возможным шагом. Этот злобный засранец-коротышка.

— Спасибо, что сказал мне, — каким-то образом я сумела сказать Францу, хотя внутри у меня все, казалось, кипело и требовало разрушений.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Не трать впустую свой потенциал, ja?

Я кивнула ему, чувствуя, как огромная волна эмоций поднимается вверх по моей груди, и это было нехорошо. Из-за этого улыбка на моем лице казалась не такой храброй, как я хотела изобразить.

— Я что-нибудь придумаю.

— Звони, пиши, что бы тебе ни было нужно, — искренне сказал он.

— Спасибо, Франц. Я действительно ценю это. — Я ценила, даже если от новостей, которые он принес, мне хотелось плакать.

Играть с чертовой Эмбер и ее миньонами?

Очевидно, мои мысли были написаны на моем лице. Он одарил меня грустной улыбкой, от которой мне стало еще хуже.

Мягкое прикосновение к пояснице заставило меня расправить плечи.

— Франц останется на ночь. Поужинай с нами, — сказал Култи, останавливаясь рядом со мной.

Желчь обожгла мое горло, и мне пришлось отвести от него взгляд.

— Мне нужно идти домой. Но все равно спасибо.

Он не обратил внимания на мои слова.

— Я поеду с тобой. Франц, возьми мою машину.

— Рей, я хочу домой, — твердо сказала я.

— Я хочу, чтобы ты пошла со мной, — ответил он, уже оборачиваясь. — Где твои вещи? — Култи даже не стал дожидаться, пока я скажу что-нибудь еще, и направился к моей сумке. Черт возьми.

— Рей, — позвала я, следуя за ним.

Немец оглянулся через плечо, но не остановился.

— Тебе больше нечего делать. Перестань усложнять.

— М-м-м, у меня действительно есть дела. Позже мне нужно будет на пробежку, или я могу заняться йогой. — Или плакать, или кричать… как обычно.

Он отмахнулся. Я собиралась убить его.

— Ре-е-ей!

Он молчал.

Сукин сын.

— С ним трудно, правда?

— Это преуменьшение всей жизни, — сказала я Францу. — Он боль в заднице. Я действительно не знаю, как до сих пор кто-то хладнокровно не убил его.

Франц громко рассмеялся.

С другого конца поля я заметила Култи, который перекидывал мою сумку через плечо.

— Нет смысла даже пытаться спорить с ним, не так ли? — спросила я Франца.

— Nein.

— Он такая заноза в заднице.

Франц хихикнул.

— Так и есть.

Я вздохнула. Через некоторое время я ведь смогу уйти. Надеюсь.

Я встретила Култи у своей машины, где он, очевидно, уже рылся в моей сумке, чтобы достать ключи. Он перебросил их через крышу, и мы забрались внутрь, помахав Францу, когда он сел в «Ауди», припаркованную рядом с моей машиной. Как только мы оказались внутри, я бросила на Немца взгляд.

— Ты мог бы позволить Францу ехать с нами, а не заставлять его ехать одного.

Он раздражающе бесстрастно посмотрел на меня.

— Он выживет.

Я пристально уставилась на него, а затем покачала головой.

— Ты ведешь себя грубо.

— Мне все равно.

Ничего удивительного. Я включила зажигание и выехала со стоянки.

— Почему ты не пригласил Майка на ужин?

— Он мне не нравится.

Серьезно, мне никогда не понять мужчин.

— Тогда зачем ты пригласили его на занятия? — Мы остановились на светофоре.

— Он был у меня в долгу, — просто ответил Култи. Потом добавил: — И цена за его билеты на самолет была вполне разумной.

Подождите секунду.

— Ты... — Я не могла вымолвить ни слова. Мне пришлось сглотнуть и переварить то, что он сказал. — Ты заплатил за их билеты сюда?

Култи даже не потрудился взглянуть на меня, его внимание было приковано к окну.

— Да.

Я уронила голову на руль и глубоко вздохнула. Это уже было слишком много для одного дня. Слишком много. Казалось, все навалилось на меня.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— И как, по-твоему, я смогу тебе отплатить?

— Не надо, — ответил он, поворачиваясь ко мне. — Зеленый.

Выпрямившись, я продолжила смотреть вперед. Я не могла смотреть на него. Если бы посмотрела, я не была уверена, что, черт возьми, сделала бы.