Песня Свон - Роберт Мак-Каммон

- Надеюсь, мы готовы идти, - сказал Джош, когда появилась Свон, одетая в голубые джинсы Джо, темно-голубой толстый свитер, длинный жакет и красивые перчатки.

- Подождите минутку. - Руки Леоны лежали на коленях. Часы-ходики на каминной полке больше не тикали. - О, господи! - сказала она. - Это был самый лучший дом в моей жизни.

- Мы найдем другой дом, - пообещал Джош.

Подобие улыбки промелькнуло на ее лице.

- Не такой. В этих кирпичах - моя жизнь. О, Господи... О, Господи. Ее голова упала на руки. Ее плечи тряслись, но при этом не было ни звука. Джош подошел к окну, и Свон собралась обнять Леону, но через несколько секунд передумала. Женщине было больно, понимала Свон, но Леона успокоится сама, возьмет себя в руки и будет готова отправляться в путь.

Через несколько минут Леона поднялась со стула и пошла вглубь дома. Она возвратилась с пистолетом и с коробочкой патрон и запихала все это под простыню, которая покрывала тачку.

- Нам может это понадобиться, - сказала она. - Никогда нельзя сказать заранее. - Она посмотрела на Свон, потом подняла глаза на Джоша. - Я думаю, что теперь готова. - Она подняла чемодан, а Свон взяла маленькую сумку.

Джош приподнял ручки тачки. Они оказались теперь такими тяжелыми, но день был свежим. Неожиданно Леона снова опустила свой чемодан на пол.

- Подождите! - сказала она, и заспешила в кухню; она вернулась со шваброй и убрала пепел и угли с пола у камина.

- Хорошо. - Она отставила швабру в сторону. - Теперь я готова.

Они покинули дом и пошли через руины Салливана в северо-западном направлении.

Маленький серый терьер следовал за ними на расстоянии тридцати ярдов, его маленький хвостик стоял торчком против ветра.

37. ТАРАКАНЫ

Темнота настигла их у фермы Джаспина. Джош привесил фонарь впереди к тачке. Леоне приходилось каждые полчаса останавливаться, и пока голова ее лежала на коленях Свон, Джош нежно массировал ее ноги; слезы, текущие из-за боли в ревматических коленках, проложили дорожки по ее пыльному лицу. Однако она не издавала ни звука, ни жалобы. Через несколько минут после отдыха она начинала свою борьбу снова, и они продолжали преодолевать обожженную, черную и маслянистую землю.

Отблески света фонаря замерцали на изгороди высотой в полутора фута, качаемой ветром.

- Я думаю, мы уже вблизи фермы! - предположила Леона.

Джош перетащил тачку через изгородь, затем перенес через нее Свон и помог перебраться Леоне. Перед ними оказалось почерневшее кукурузное поле, обожженные стебли были такими же высокими, как Джош, и качались туда-сюда, будто странные морские водоросли поверх вязкой лужи. На то, чтобы добраться до дальнего края этого поля, у них ушло десять минут, и свет фонаря высветил стену фермы, выкрашенной некогда в белый цвет, но теперь покрытой коричневыми и желтыми пятнами, будто кожа ящерицы.

- Это дом Гомера и Мэгги! - закричала Леона.

Дом стоял темным. Не было видно ни свечки, ни фонаря. Не было признаков ни машины, ни грузовика где-нибудь рядом. Но что-то издавало громкие регулярные звуки справа, там, куда свет не доставал. Джош отвязал фонарь и пошел на звук. В тридцати шагах от дома был крепкий красный амбар, одна из дверей которого была открыта и ветер стучал ею по стене. Джош вернулся к дому и направил свет на входную дверь; она была широко открыта, а дверь, ведущая в комнату, не была заперта и раскачивалась ветром туда и сюда. Он сказал Леоне и Свон подождать его здесь и вошел в темный дом.

Войдя внутрь, он хотел было спросить есть, ли кто дома, но нужды в этом уже не было. Он ощутил вонь разлагающегося тела и чуть не задохнулся. Ему пришлось ненадолго замереть, склонившись над декоративной медной вазой с мертвым букетом маргариток, прежде чем смог увериться, что его не вырвет. Затем он начал передвигаться по дому, покачивая фонарем, в поисках тела.

Свон снаружи услышала настойчивый лай собаки в черном кукурузном поле, через которое они прошли. Она знала, что тот терьер следовал за ними как тень весь день, никогда не подходя ближе чем на двадцать футов и убегая прочь, когда Свон поворачивалась, чтобы позвать его ближе. Собака что-то нашла там, подумала Свон. Или... Или что-то нашло ее.

Лай был настойчивый. "Иди сюда и посмотри, что я нашел", - как бы говорил он.

Свон поставила свою сумку на землю и приставила Плаксу к тачке. Затем сделала шаг к полю. Леона сказала:

- Детка! Джош сказал стоять здесь!

- Хорошо, - ответила она. И сделала еще три шага.

- Свон! - предупредила Леона, когда поняла, куда собирается маленькая девочка; она начала идти за ней, но непрестанная боль остановила ее. Тебе лучше не делать этого!

Лай терьера манил Свон, и она вошла в кукурузное поле. Черные стебли сомкнулись за ее спиной. Леона закричала:

- Свон!

В доме Джош с кругом света исследовал маленькую кухоньку. Буфет был открыт, и пол был осыпан осколками вдребезги разбитой посуды. Стулья были отброшены к стене, столовый стол разрублен на части. Запах разложения стал сильнее. Свет выхватил что-то, намалеванное на стене:

"Да восславят все лорда Альвина".

Написано коричневой краской, подумал он. Но нет, нет. Кровь стекла по стене и собралась в маленькое засохшее пятно на полу.

Дверной проем манил его. Он глубоко вздохнул, перенося ужасный запах со сжатыми зубами, и прошел в дверь.

Он оказался на кухне с желтым буфетом и темным ковром.

Здесь он и нашел их.

То, что от них осталось.

Они были привязаны к стульям колючей проволокой. Женское лицо, обрамленное серо-рыжими волосами, напоминало вздутую подушку для булавок, из которой торчал набор ножей, вилок. На груди мужчины кто-то нарисовал кровью мишень и поразвлекался мелкокалиберным пистолетом или ружьем. Головы у него не было.

- Ох... Господи! - простонал Джош, и теперь он уже не мог сдерживать рвоту. Он добрался через кухню до раковины и склонился над ней.

Но свет фонаря, качавшегося у него в руке, показал ему, что раковина уже занята. Джош вскрикнул от ужаса и отвращения от вида сотен тараканов, покрывавших отрубленную голову Гомера Джаспина и суматошно бегающих по раковине и столу.

Джош качнулся назад, желчь обожгла его горло и ноги пошатнулись под ним. Он упал на пол, где лежал темный коврик, и почувствовал ползущих по нему тварей.

Пол, понял он. Пол... пол...

Пол вокруг мертвых тел был весь покрыт ползающими, бегающими тараканами.

Пока тараканы заползали на его тело, он неожиданно подумал: "Ты не сможешь убить их! Даже ядерное безумие их не убило!"

Он быстро поднялся с пола, поскальзываясь на тараканах, и бросился бежать из этой ужасной кухни, хлопая себя по всему телу, смахивая тараканов со своей одежды и кожи. В передней комнате он упал на ковер и безумно завертелся на нем, потом снова вскочил и бросился ко входной двери.