Далекие странники (перевод новеллы) - Тяньтянь Сяо

громадному остолопу повезло! Служить тебе — уже проклятие, вот я его и пожалела! У этой доброй девицы и сердце мягкое, и рука милосердная. Она лишь ослепила твоего слугу, когда другой человек забрал бы его жалкую жизнь. Стоит ли упоминать, что пострадал он лишь из-за тебя, ведь ты сам нарывался на неприятности, а?

Её возглас растворился в воздухе, когда девушка встревоженным лебедем[302] быстро и стремительно перелетела с одной балки на другую. Исполненная тревоги о Цао Вэйнине, Гу Сян приближалась к юноше, ускользая от атак окружавших её людей.

Хуан Даожэнь ловко подпрыгнул к потолку и без предупреждения бросился наперерез Гу Сян. Чтобы не оказаться в невыгодном положении, Гу Сян присела в увороте и перескочила на следующую поперечину. Вытянув руки, она зацепилась за горизонтальный брус, красиво крутанулась в воздухе и резко махнула кистью в сторону Жёлтого Даоса:

— Лови!

Кто знал, какую коварную уловку могла применить эта демоница? Глава ордена Цаншань с негодующим возгласом отпрянул назад. Однако ничего не произошло: ни выстрела скрытым оружием, ни облака ядовитого порошка. Когда взгляд Хуан Даожэня снова обратился к Гу Сян, её уже не было на прежнем месте. Не оборачиваясь, девушка захихикала:

— Гадкий придурок! Смотри не помри со страху!

Мо Хуайкун давно отпустил Цао Вэйнина. Сердце парня заполошно колотилось от волнения, но шифу рядом с ним выглядел совершенно бесстрастным. Наблюдая за дракой, Мо Хуайкун размышлял над тем, что вчера строптивой и колкой девице удалось сбежать, однако чертовка вернулась ради спасения его бестолкового шичжи, что могло говорить о её порядочности и преданности. Мельком глянув на беспокойно переминавшегося Цао Вэйнина, Мо Хуайкун отметил его глупое выражение лица. Юноша смотрел на Гу Сян с таким восторгом, словно сгорал от желания привлечь её к себе. Поджав губы, Мо Хуайкун подумал, что с трудным характером девицы уже ничего не поделать. Но если кое-кто в будущем решит взять в жёны такую свирепую[303] пигалицу, то подпишется на свои страдания добровольно.

Именно в этот момент Персиковая Бабушка и Ивовый Дедушка набросились на Гу Сян, зажав её с двух сторон. Девушка не испугалась: маленькое лезвие выскочило из её сапожка, и Гу Сян взмахнула ногой, целясь в грудь Ивового Дедушки. Однако старик всё-таки был искусным мастером: вместо того, чтобы спрятаться или увернуться, он поднял посох, обрушив на Гу Сян мощный поток энергии. Сообразив, что Ивовый Дедушка ей не по зубам, Гу Сян отдёрнула ногу, но оказалась недостаточно проворна — кинжал на кончике её сапога разлетелся вдребезги. Гу Сян развернулась, собираясь повторить трюк с прыжком, но вовремя заметила подкравшуюся сзади Персиковую Бабушку. В панике девушка закричала:

— Чем вы заняты? Я вот-вот умру, а вы там наслаждаетесь зрелищем!

Послышался лёгкий смешок, и с мощным порывом ветра что-то ударило в спину Персиковой Бабушке. Уклоняться было поздно — боевая старушка успела лишь нырнуть вперёд и распластаться на балке гигантской ящерицей. Гу Сян улучила момент и спрыгнула вниз. Тем временем собравшиеся поняли, что Персиковую Бабушку напугало не смертоносное метательное оружие, а… скорлупа грецкого ореха. Точнее, половинка скорлупы.

От дверей донёсся треск новой скорлупки. Невзрачный мужчина одной рукой держал небольшой бумажный кулёк, а другой доставал оттуда орехи и, расколов их двумя пальцами, забрасывал сердцевину в рот. Жевал он с явным наслаждением. За этим действом наблюдал другой человек, ещё более жалкого вида. Поскольку у обоих был одинаково землистый цвет лица и опухшие глаза, они выглядели, как родные братья. Первый щедро предложил лакомство второму:

— Точно не попробуешь?

Его спутник отпрянул от угощения, как от ядовитой змеи, и брезгливо скривился:

— Убери это от меня подальше.

Первый рассмеялся:

— О, достопочтенный… боится есть орехи? Глупый, это же полезно! Орехи питают мозг. Ты что, не хочешь лучше соображать?

Его товарищ рывком подался вперёд, схватил Чжан Чэнлина за плечо и проворчал:

— Сколько ни питай мозг тупицы, он таким и останется!

— Вы кто такие? — злобно прошипел Юй Цюфэн.

Человек, который держал Чжан Чэнлина, похлопал мальчика по плечу и шепнул ему на ухо: 

— Этот тип мне не нравится. Наподдай ему вместо меня.

Чжан Чэнлин уставился на него, разинув рот:

— Ши… Я… Я…

— Ну что «ты»? Они обижают твою сестрицу Гу, а ты хочешь отстояться в сторонке? Мужчина ты или кто?

Чжан Чэнлин медленно вытянул палец и растерянно указал на Юй Цюфэна, а потом на себя.

— Э-э… Того… Мне?

Странному мужчине пришлась не по нраву нерешительность Чжан Чэнлина, и он наподдал мальчишке пинка под зад. Чжан Чэнлин шатнулся вперёд, едва не упав в объятия Юй Цюфэна. Глава ордена Хуашань обрадованно смягчил голос и проворковал, словно девица:

— Дитя семьи Чжанов, ступай ко мне!

Чжан Чэнлин, как потерянный крольчонок, озирался по сторонам широко открытыми глазами. Мужчина с грецкими орехами усмехнулся, покосившись на своего спутника:

— Ты безжалостен.

Тот не смутился:

— Подросшего птенца орёл выгоняет из гнезда для его же блага. 

«Орлёнок» Чжан Чэнлин робко отступил на шаг, словно Юй Цюфэн был старым извращенцем, охочим до детей.

Между тем Фэн Сяофэн не собирался проявлять мягкость. Он понял, что мальчишка Чжан заодно с противником и будет неплохо схватить поганца. Благодаря заложнику, их позиция сразу укрепится. Какая разница, что за люди притащились с Чжан Чэнлином? Главное, случайно не зашибить добычу при ловле. Фэн Сяофэн бросился вперёд, протянув руки к наследнику Чжанов. Мальчишка бестолково дёрнулся, развернулся и бросился наутёк, заголосив:

— Шифу! Он хочет меня поймать!

Мутный тип, жевавший орехи, со смехом ткнул товарища носком сапога:

— Смотри-ка! Орлёнок замахал крыльями.

— Безнадёжен, — огрызнулся его спутник и ударил по воздуху ладонью.

 Чжан Чэнлин почувствовал, будто его толкнули в спину, и замер, не в силах контролировать внезапный прилив энергии. Рука мальчишки поднялась сама собой, готовясь встретить Фэн Сяофэна — выглядело это так, будто кто-то дёрнул марионетку за ниточку. Зажмурившись, Чжан Чэнлин инстинктивно сжал пальцы в кулак и заехал коротышке точно по переносице. Фэн Сяофэн так взвыл от боли, что земля содрогнулась. Чжан Чэнлин открыл глаза и ошеломлённо уставился на свои костяшки, не в силах поверить в произошедшее. В его ушах зазвенели упрёки шифу, который воспользовался техникой передачи звука: 

— Чего ты ждёшь, олух? Бей в точку даньчжун![304]

Чжан Чэнлин повиновался на чистых рефлексах. Он чувствовал, что нахлынувший поток энергии не рассеялся, а растёкся по конечностям, поэтому размахнулся ногой и одним ударом отправил Фэн Сяофэна в