Эпоха викингов в Северной Европе и на Руси - Глеб Лебедев

Самое раннее городище в районе Колобжега, Кендржино, возникло на рубеже VIII—IX вв. и погибло в конце IX в. В первой половине IX столетия в 4 км от устья Парсенты у склона морены, отделенного озером, а с другой стороны — рекою, был поставлен «грод» напротив «Соляного острова» (Wyspa solna) с соляными варницами, также обнесенными укреплением. Городская крепость Колобжега обеспечивала защиту речной гавани, первоначальные дерево-земляные укрепления были обновлены в середине X в. и расширены в середине XI столетия. Помимо соляного промысла, среди населения были кузнецы, в IX-X вв. овладевшие технологией изготовления стали и «трехслойного пакета», засвидетельствована и обработка цветных металлов, янтаря, рога и кости, в том числе производство гребней, где на основе фризской технологии и конструктивных типов с рубежа IX-X вв. начинается развитие локальной «поморской» традиции односторонних составных гребней с геометрическим орнаментом.

Щецин на левобережье Одера, в вершине одерского эстуария, по динамике становления и типу развития относится к следующему этапу урбанизации Скандобалтики. Менцлин и Ральсвик, Волин и Колобжег рядом особенностей, как и Бирка с Хедебю, связанные с ними общностью торгового оборота, представляют собою «города старшего типа». Щецин на Замковой горе («Горе Триглава», еще одного славянского языческого божества) возникает в конце IX в. и развивается до середины XII в. как город с изначально плотной и устойчивой застройкой: срубы 2,7 х 3,3 м с очагом в углу или центре жилища, глиняным полом, типичные для славянского домостроительства, сменяют друг друга на городских участках, замкнутых городским валом. Располагая удобной гаванью и обеспечивая вооруженный контроль над навигацией (в гавани при рыбной ловле был найден меч вместе с ланцетовидным копьем и человеческим черепом, оружие датируется концом X — началом XI в.), Щецин в конце эпохи викингов оттеснил на второй план — Волин (который эпическая традиция связала с легедарной дружиной «йомсвикингов», военной вольницей укрепленного порта) (Щавелев 2002: 258-264).

Гданьск, впервые упомянутый в 997 г. как город, основанный польским королем Болеславом Хробрым, представляет собою, как и Щецин, «город младшего типа» в эстуарии Вислы, над левым ее рукавом Мотлавой,в 5 км от Гданьского залива. Первоначальное городище было поставлено на островке, обнесено мощными укреплениями с деревянной «решетчатой» основой и с укрепленным предградьем; отделенный узким речным рукавом, на открытом предполье, обращенном к речной гавани, расположился посад, в западной части его находился торг. Эта структура была преобразована в 1224—1266 гг., когда городская цитадель с собором была выстроена южнее от старой, вверх и в стороне от Мотлавы (Гензель 1986:322-323).

Польский археолог Ян Жак сорок лет тому назад систематизировал «скандинавские импорты» на поморских польских землях (Zak 1963-1967). Прежде всего, их следует различать но происхождению: «внеэкономическими факторами» объясняются такие находки, как женские фибулы из погребений Свелюбья, в Путтгардене, фибула из Менцлина, гривна с «молоточками Тора» из Волина, кость с рунической надписью в Любеке. Главными «поставщиками» такого рода импорта были скандинавские женщины, поселявшиеся в торговых центрах (вероятно, вместе с мужьями), и эти отношения характеризуют раннюю, I фазу поступления скандинавского импорта. Во II фазе более отчетливо проявляются следы купцов и воинов-скандинавов, ярче всего — в Волине. После разрушения Волина датчанами в 1043 г. прослеживается продвижение «импорта» в глубину ободритских земель, связанное с династическими контактами славянской и датской знати. От фазы к фазе нарастает значение морского разбоя как основного источника поступления ценностей, своя «эпоха викингов» у поморских славян наступает позднее, чем у скандинавов, но и длится дольше. Значительная часть западного серебра — скорее всего, военная добыча, так, датские монеты в кладе Малкендорф — вероятный след нападения ободритов на Ютландию в 1042 г., когда славянское войско прошло по Дании от Хеддебю до Рибе.

Фазы развития торговых связей западнославянских центров Я. Жак делит, в свою очередь, на «ступени», различающиеся и по времени, и по направленности основных контактов (Zak 1967:76).

• Фаза I, 1 (800-890), Уппланд, Борнхольм.• Фаза 1,2 (890-970), Уппланд, Хедебю.• Фаза II, 1 (970-1043), Ютландия, Готланд, Сконе, Уппланд, Зеландия, Борнхольм.• Фаза II, 2 (1043-1100), Сконе, Зеландия, Готланд, Борнхольм, Ютландия.

Центры развития связей также меняются: на первой фазе ведущую роль играют Старгард, Волин, Колобжег; на второй — Гданьск, Аркона, Уседом, Росток, Старый Любек. «Вики» и королевские города, как и «приморские торговые места» и княжеские «грады», последовательно сменяют друг друга по мере развития «северной торговли» Скандобалтики.

Границу «фаз» торговых связей поморских славян со скандинавами отмечает одна из самых ярких и загадочных археологических находок Балтики. В ночь с 12 на 13 ноября 1872 г. осенним штормом на берег о. Хиддензее близ Рюгена было вынесено, то ли из обломков затонувшего корабля, то ли из укрытия, сооруженного тысячу лет тому назад, золотое ожерелье весом 596,20 г и набор других роскошных вещей.

Золото Хиддензее — это ожерелье (состоявшее из 16 звеньев), крупная плетеная шейная гривна, круглая фибула из тонкой золотой и двух серебряных пластин, украшенных звериным орнаментом в технике филиграни и грануляции (в центре фибулы -— крестообразная композиция в перегородчатой технике, инкрустированная аль-мандином или стеклом); ожерелье составляли десять крестовидных подвесок, каждая из которых увенчана птичьей головой с мощным клювом, сквозь которые продевался шнур, скреплявший ожерелье; четыре маленьких подвески, служившие промежуточными звеьями ожерелья. Крестовидные подвески представляют собою яркий образец синтеза христианской символики с языческой орнаментикой, их форма рассматривается рядом исследователей как переработка языческих серебряных «молоточков Тора». Украшения и их орнаментация выполнены в позднем еллингском стиле, относящемся в Дании к концу X в. Клад датируется 970—980 гг., королевский свадебный дар или добыча викингов, он попал на Рюген, вероятно, вследствие кораблекрушения (Херрманн 1986: 354).

Эстланд

«Эстланд очень велик и там очень много городов, и в каждом городе есть король», — описывал Вульфстан Альфреду Великому земли, лежащие за Вислой — границей Веонодланда (Матузова 1979: 26). Эстланд — «Восточная страна» — со времен Тацита для германцев начиналась за Вислой. Правда, еще в начале IX столетия «Баварский географ» отмечает, впервые для этой земли, племенное имя ее обитателей— пруссов. Около 990 г. «область пруссов» отмечена в кодексе Dagome Judex; после гибели в Самбии миссионера Св. Войцеха-Адальберта (997 г.) контакты между христианами и обитателями этих земель осложнились, но и у Адама Бременского (1073 г.) и у Галла Анонима (до 1117г.) содержится немало ценных сведений об обитателях древней Пруссии, между Вислой и Неманом (Кулаков 1994:11).

Соседями пруссов на Немане были сальвы, родственные куршам — следующему из прибрежных племен восточной Балтики; с востока к ним примыкали земли судинов (ятвягов); все эти племена относились к западнобалтийской группе летто-литовских народов, предков современных литовцев и латышей. Собственно территория пруссов охватывала Самбийский полуостров и левобережье низовьев Вислы; в Самбии выявлено свыше 170 поселений и 60 могильников (раскопано 1693 погребения) VIII—XIII вв. (Кулаков 1990: 1-167).

Пространство «Эстланда» как ареала балтоязычных народов простиралось от Вислы до Даугавы (низовья которой занимали прибалтийско-финские ливы). Приморскую часть его, от Вислы до побережья Рижского залива, занимали пруссы и курши. Специфика юго-восточного побережья Балтики заключается в том, что береговую линию отсекает от морской акватории Neringa, Куршская коса, отделяющая от моря устья рек Преголи и Немана и прорезанная узкими проливами. Самбийский полуостров почти посредине разделяет это своеобразное гидрологическое образование.Обитатели «Эстланда» (в его первичном, антично-германском значении) развивали в VIII—X вв. «племенные культуры», восходящие к «культуре западнобалтийских курганов» раннего железного века и производным от нее культурам римского времени. В середине — второй половине I тыс. н. э. у пруссов появляется характерный обряд кремации в округлых ямах, ориентированных с северо-запада на юго-восток, с захоронением в урне (глиняной или из органических материалов) под каменной кладкой или рассеянным в слое кострища; с западной стороны от погребения устраивали захоронения коней, головами на юг, в полной сбруе. Те же черты обряда — и в могилах с ингумациями. Погребения сопровождаются посудой, оружием (одно- и двулезвийные мечи, копья, топоры), фибулами местных типов (арбалетообразной схемы в Х-ХIII вв. сменяются подковообразными), поясами, конская сбруя состоит из узды с удилами, стремян и шпор, накладок конского оголовья. В могильнике Ирзекапинис относительная и абсолютная хронология 118 погребений позволяет сделать вывод о последовательном и поступательном развитии погребального ритуала пруссов с 175 г. по 1025 г. (условно), а в сочетании с данными соседних могильников — с IV по XIV в. (Кулаков 1987: 221— 225).