Мощи святого Леопольда - Борис Вячеславович Конофальский

мелочь сложите в бочки, железо все должно быть чищеное, упряжь исправна, оружие острое, порох сух, арбалеты и аркебузы в порядке. Не ломаны чтоб.

Кавалер только кивал молча и слушал внимательно, хоть записывай, чтоб не забыть. Сосредоточен был.

– Что с вами, друг мой? – улыбался Кальяри, видя озадаченность кавалера.

– Думаю, как бы не оплошать, – признался Волков.

– Ха-ха, – смеялся банкир, – на войне, говорят, вы храбрец, а тут вон как вас испарина пробила, не волнуйтесь, мой дорогой рыцарь, если Дессель вас сильно обсчитает, мы пойдем жаловаться к самому Ульрику. Не волнуйтесь. Все будет нормально. Да, хотел вас спросить, вы все в гостинице живете? С людьми своими и с дамами?

– Да, все там же, – отвечал кавалер.

– А не дорого ли вам там?

– Дорого? – Волков поглядел на банкира с иронией. – Да трактирщик раньше на большой дороге разбойничал, но надоело подлецу в лесу жить, он в городе трактир поставил и все так же грабит людей, только без ножа и кистеня.

Фабио Кальяри зашелся хохотом, аж до слез и кашля, кавалер и сам смеялся своей шутке, даже писари, что всегда серьезны, и те смеялись.

– Полегче, друг мой, полегче, я уже не молод так смеяться, – вытирая платком глаза, говорил банкир, – и что мне нравится в вашей шутке, так это то, что грабители в ней не мы, не банкиры. Ну да ладно, вернемся к нашему разговору; на улице Форели, прямо у монастыря Святых вод Ердана, стоит дом в два этажа. До нашего кафедрального собора, где сейчас люди стоят в очереди, чтобы прикоснуться к раке, что вы добыли, триста шагов, не более.

Он протянул руку, и тут же в нее была вложена помощником связка больших ключей. Он протянул связку Волкову.

– Поезжайте, поглядите дом.

Волков брать ключи не торопился:

– У меня нет денег, чтобы купить дом, и моя сделка с императором вряд ли даст нужную сумму. Слыхал я, что дома тут, в Ланне, очень дороги.

– Да уж не дешевы, – согласился банкир, но ключи не убирал, держал перед кавалером, – тот дом вы не скоро купите, стоит он двадцать две тысячи талеров.

– О! – только и смог произнести Волков.

– Но жить в нем вам по силам, мы продавать его не спешим и попросим у вас только четыре талера в месяц за аренду.

Он взял руку кавалера и вложил в нее ключи:

– Не спешите отказываться, вы своему трактирщику столько же платите.

Волков платил поменьше, но ненамного.

– А дом может понравиться вашей даме, – продолжал чертов банкир. Он знал, что говорить. – Возьмите всех своих людей и езжайте. Только посмотрите, покажите его своей прекрасной спутнице, за просмотр денег я с вас не возьму.

Волков ключи взял и кивнул. Он захотел глянуть на дом, что стоит двадцать две тысячи монет. Да и этой наглой девице его показать. Решил съездить сегодня же.

– И еще кое-что, – продолжил банкир, отводя его в сторону, чтобы никто их не слышал, – не сочтите меня невежливым, примите это как совет старика.

– Я жду ваших советов, – сказал кавалер как можно более почтительно.

– Не носите все время броню, купите городское платье. Местное дворянство и городская знать не жалуют солдафонов, вы ведь понимаете, это вечная вражда мантий и мечей.

– Если я буду одеваться, как они… Вы думаете, они меня примут?

– Нет-нет, не рассчитывайте на это, но раздражаться при виде вас станут меньше. Вы ведь решили тут задержаться, прикупили землю, ставите мастерские, так попытайтесь хотя бы выглядеть, как они, иначе вам будут вставлять палки в колеса, впрочем, они и так будут. И магистрат, и канцелярия архиепископа, и городские цеха не дадут вам спокойно жить, готовьтесь к этому.

– Но почему? – удивлялся Волков.

– Почему? Да мало ли почему, магистрату всегда требуются деньги, он ненасытен, вы еще это поймете, цехам не нужны конкуренты, а вы ставите мастерские, придворному рыцарству не угодны лишние и пришлые соискатели милостей архиепископа, а канцлеру необходимы бесплатные услуги.

Седой банкир улыбался и разводил руками, для него все было ясно, а для воина, что провел почти всю свою сознательную жизнь в войнах, в диковинку. Он глядел на банкира и думал, что этот старый лис уж больно дружелюбен, уж больно хочет расположить к себе, и кавалер спросил:

– А что нужно вам?

Фабио Кальяри вдруг перестал улыбаться и из милого старика превратился в полного сил коршуна, даже внешне он был похож, тон его стал холоден, учтивость и мягкость из него испарились:

– Золоту всегда нужно железо, мой добрый рыцарь, и у вас оно есть. Вы сильный офицер, мы знаем о ваших трудностях в Ференбурге, любой другой отступил бы, ушел, а вы гнули людей и взяли то, что хотели, и выполнили нашу просьбу. – Банкир поднял палец вверх. – Мы знаем и о ваших делах в Рютте, вы умник, храбрец и упрямец. Редкое сочетание. Так что прячьте вашу кольчугу под бархат, а меч держите на виду, чтобы никто не забывал, чего вы стоите. В общем, дом Ренальди и Кальяри хочет быть вашим другом, кавалер.

– Для меня честь слышать такое. – То ли это была лесть, то ли честная хвала, но слова эти растрогали Волкова.

– Идите, друг мой, идите и купите себе городское платье, тут прямо на нашей улице есть два хороших портных. И обязательно свозите своих дам посмотреть дом. Они будут довольны.

Волков раскланялся и вышел, машинально сел на коня и, не слушая болтовню Ёгана, поехал к складам, где его ждали Пруфф и его люди для окончательного расчета.

А сам всю дорогу думал о словах банкира и еще недавнюю свою славу уже не принимал так радостно. Теперь Волков размышлял о том, что, может, и зря решил обосноваться в Ланне, не все тут так просто, вернее, все совсем непросто, как ему казалось еще вчера. Но земля была уже куплена, мастерские поставлены, теперь придется обживаться и быть готовым к трудностям. Куда ему теперь уезжать? Он решил жить тут, и местной знати придется привыкнуть к нему, а придворным и рыцарям архиепископа подвинуться. Тем более что теперь у него есть такие друзья, как Ренальди и Кальяри.

Не было предела радости солдатам Пруффа, когда кавалер вывалил на рогожу кучу серебра. Ёган, Хилли-Вилли, монахи – и брат Семион, и брат Ипполит – и Сыч и Роха были тут же, все ждали своих денег, все волновались и радовались. Кроме капитана Пруффа, тот был мрачен и бубнил, не переставая, что это не те деньги, что