Жизнь замечательных времен. 1970-1974 гг. Время, события, люди - Фёдор Раззаков

Под Ялтой продолжаются съемки фильма "Остров сокровищ". После съемок "островных" эпизодов, которые проходили с конца апреля до начала августа, настала пора съемок эпизодов на шхуне "Эспаньола". Последнюю пригнали с Херсонской судоверфи в начале ноября. Несмотря на то, что погода в те дни под Ялтой была неблагоприятная — штормило, съемки все равно проводились, поскольку киношников поджимали сроки (они шли с месячным отставанием от графика из-за карантина, объявленного в конце лета в Ялте). В те ноябрьские дни снимали выход "Эспаньолы" в открытое море, ловлю акулы, похищение шхуны Джимом Гокинсом и другие эпизоды. Съемки на шхуне продлятся до начала декабря.

А теперь снова вернемся в Париж, где находится наша делегация. Утром 18 ноября в номер к Глебу Панфилову внезапно пришел Василий Шукшин. По его улыбающемуся лицу хозяин номера понял, что вчерашняя болезнь отпустила коллегу. Войдя в комнату, Шукшин внезапно достал из-за спины книгу своих рассказов и протянул Панфилову. "За что? — удивился тот. "За "Начало", — ответил Шукшин. — Спасибо тебе. Просто именины сердца… Всю ночь о нем думал".

Вечером того же дня в одном из парижских кинотеатров состоялась премьера третьей новеллы из фильма Шукшина "Странные люди". Зал принял картину восторженно. Понравилась она и Панфилову, который тут же и выразил свое восхищение коллеге.

Утром следующего дня, который по плану оказался свободным днем (фильмы не демонстрировались), советскую делегацию повезли в недорогой ресторан, где обычно собиралась молодежь, студенты, веселый, хипповый, суматошный народ. Как вспоминает Г. Панфилов:

"Нам было там легко и весело. Так легко и весело, что мы сначала не поняли, чего от нас хочет старичок-гардеробщик. Наконец поняли по запаху, вернее, догадались — горел Васин плащ. Хозяева тут же предложили Васе взамен дорогую дубленку, а мы искренне завидовали и горевали, что не наши пальтишки горели. А он — ни за что. Что я, нищий, говорит, воротник подверну и буду ходить. Так и проходил весь Париж в плаще с прогоревшим воротником. Весь Париж, который ему очень понравился…"

В среду, 18 ноября, министр внутренних дел СССР Николай Щелоков подписал приказ о поощрении членов съемочной группы фильма "Возвращение "Святого Луки". Фильм был закончен производством месяц назад, и одним из первых, кто его посмотрел, оказался Щелоков (лента-то была детективом). Министр оказался доволен увиденным, причем доволен настолько, что решил наградить главных виновников появления этого милицейского шедевра на свет ценными подарками. Так, режиссеру картины Анатолию Бобровскому и директору Борису Гостынскому были презентованы часы "Орбита-Полет". Актерам Олегу Басилашвили и Владиславу Дворжецкому (они играли главных злодеев) достались радиоприемники "Сокол", а их коллегам Екатерине Васильевой и Валерию Рыжакову (злодеи помельче) — радиоприемники."Сельга". Главному оператору фильма Ррману Веселеру достался фотоаппарат "Зоркий". А вот остальным киношникам, причастным к выпуску фильма (худруку объединения Эльдару Рязанову, главному редактору объединений Борису Кремневу и др.) достались грамоты. По непонятной причине из этого списка выпал главный персонаж — исполнитель центральной роли полковника МУРа Зорина актер Всеволод Санаев. Странность была и в другом: чуть позже руководство объединения "Луч" вышло к руководству студии с предложением поощрить Санаева премией в 450 рублей, однако генеральная дирекция урезала ее до 70 целковых.

19 ноября на 79-м году жизни скончался Маршал Советского Союза, кандидат в члены ЦК КПСС Андрей Иванович Еременко. Похороны видного военачальника состоялись три дня спустя на Красной площади (урна с прахом была погребена в Кремлевской стене).

В день смерти Еременко в Театре на Таганке шел спектакль "10 дней, которые потрясли мир", на котором присутствовал кинорежиссер Геннадий Полока. После спектакля Высоцкий пригласил режиссера, а также Валерия Золотухина к себе домой, пообещав сказочное угощение. И не обманул. Марина Влади, которая в те дни гостила в Москве, приготовила отменное мясо. Пока она хозяйничала на кухне, мужчины обсуждали свои насущные проблемы. В частности, они рассуждали на тему, какое кино снимать теперь Полоке. Высоцкий предлагал браться за вторую "Интервенцию" (и это при том, что первая благополучно легла на полку), Золотухин, наоборот, предлагал "не дразнить гусей" и снять нормальную советскую картину, но не такую, как последний фильм Полоки — "Один из нас", поскольку это все-таки плохое кино. К одному определенному мнению стороны так и не пришли.

Между тем съемочная группа фильма "Проверка на дорогах" во главе с режиссером Алексеем Германом продолжает находиться в Калинине. Съемки идут с большим трудом — подводит погода. Из-за обильного снегопада, начавшегося в начале ноября, группа стала снимать зимнюю натуру, но уже в середине месяца опять наступила оттепель и начались простои. Когда ждать снега стало уже невмоготу, стали изготавливать искусственный. Но потом случилось новое ЧП — со съемок сбежал исполнитель роли командира партизанского отряда Ролан Быков. Вот как вспоминает об этом А. Герман:

"Ролан был просто невыносим. И достаточно часто. Он был неряха. Он без конца стрелял сигареты у осветителей, так что они однажды взбунтовались. Он мог загулять, запить, наврать, исчезнуть, внезапно влюбиться в какую-нибудь барышню, разбить ей сердце и тут же пуститься в другой загул. Мы снимали в Калинине, однажды он взял студийную машину, укатил в Москву на "два дня" и исчез. Я отправил за ним огромного своего ассистента Леню: "Привези Ролана живым или мертвым". Леня был железный парень, он нашел Ролана бог весть где, ночью, достал из постели. Ролан ехать не хотел, а Леня сказал: "Мне разрешено доставить труп". И применил физическую силу. Ролан почувствовал железную руку Лени, и он был-таки доставлен в Калинин, причем на электричке, что Быкова потрясло само по себе… Ролан пригрозил уйти из картины. А я ему ответил на это: оплати все снятые с тобою сцены… В общем, мы ругались. И мирились. Потому что работать с ним было для меня счастье. Никто и никогда не был так готов к съемке, как Ролан. И мне приходилось говорить другим актерам, чтобы они кончали брать пример с Ролана — выпивать по ночам и травить анекдоты с утра пораньше. Потому что Ролан-то при этом был профессионален умопомрачительно, он бывал независимо ни от чего абсолютно готов к съемке, знал текст, свою задачу, да еще помогал другим актерам…

Какие только идеи его не озаряли! А я устраивал ему жестокие игры. Однажды он придумал сцену: весь партизанский отряд идет по горло в ледяном болоте. Я отказался, говорю, это из Тарковского сцена, а не из нашего фильма. Он стал настаивать. Тогда я поглядел на Ролана, на ледяное болото и говорю: "Ну, давай репетировать. Бери ящик с патронами, полезай в болото". Ролан опешил. Давай, говорит, я буду на коне. Нет, отвечаю, давай как все, на войне как на войне… От сцены он отказался, передумал…

Или вот еще один эпизод. Ролан был в гриме, в костюме: небритая физиономия, линялая гимнастерка, надетая поверх еще чего-то и еще чего-то, штаны, у которых ширинка начинается от коленок, в сапогах, дошедших до Берлина… Подъехали на "Волге" два шикарных грузина, подозвали Ролана, дали ему сотню и сказали: сходи за коньяком, а сдачу оставь себе. Они были уверены, что это какой-то калининский мужичок, одним словом, какой-то Локотков. Ролан с огромным удовольствием сходил за коньяком. И как же мы этих грузин потом напоили! Они "мама" сказать не могли…"

Утром 21 ноября из Парижа в Москву вернулась киношная делегация (Шукшин, Панфилов, Герасимов и Чухрай). Каждый вернулся из поездки не с пустыми руками. Например, Шукшин купил себе роскошные карманные часы на цепочке (он давно мечтал о таких) и пистолет-пугач, который стрелял как настоящий. Последней покупке он был особенно рад, хвалился: "Шарахнешь из него по кому-нибудь… а он живой".

В воскресенье, 22 ноября, в фильме "Белорусский вокзал" начал сниматься один из самых ключевых и хрестоматийных эпизодов, где бывшая медсестра Рая и ее фронтовые друзья поют песню Булата Окуджавы "Мы за ценой не постоим" ("Здесь птицы не поют…"). Исполнительница роли Раи Нина Ургант с самого начала была настроена против этой песни, считая ее не очень соответствующей ее вокальным данным: дескать, песня жесткая для ее слабого голоса. "Может быть, лучше я спою что-нибудь из репертуара Клавдии Шульженко? — предложила актриса режиссеру Андрею Смирнову. — Например, "Синий платочек", он у меня очень хорошо получается". Однако Смирнов о другой песне и слышать ничего не хотел. Ургант пришлось подчиниться.

В первый раз этот эпизод был снят еще летом, но он не понравился членам худсовета. Камнем преткновения при этом стало то, что все четверо исполнителей ролей однополчан Раи были в кадре раздеты до пояса. Это "раздевание" вполне вписывалось в сюжет (тем самым подчеркивалось, что Рая для мужчин была своим, домашним человеком), но худсовет углядел в этом "непотребность". В итоге во время пересъемки всех четверых ветеранов одели (только герой Глазырина был в футболке с короткими рукавами).