Граф Суворов - Иван Шаман

раз замаячил перед глазами, когда я невольно вспомнил схватку на разрушенном шлюпе. Куда более «богатом» чем тот остов, что валялся на полигоне.

— А теперь, выступит гордость нашего училища, студент за свое обучение, не проигравший ни одной схватки, отличник учебы и боевой подготовки, Геннадий Романович Беляков, и его взвод. — громко провозгласил Дали, и подуставшие трибуны значительно оживились. — Мы бы рады выставить ему более сильных соперников, но у нас правила жеребьевки, а потому ему достается взвод 3Т1, группы старосты.

— А я слышала, что один бой он все же продул. — донесся до моего обостренного восприятия голос какой-то дамы.

— Ну что вы, ваша светлость, это лишь глупые слухи. — тут же ответил ей Константин Меньшиков. — Сейчас вы в этом убедитесь.

Бурят, в старых потертых доспехах, вышел первым, и напротив него встал Герб, помахавший приветствующим его трибунам ладонью, закованной в толстую броню. Старосты факультетов перебросились парой фраз, которые я не смог разобрать из-за расстояния и посторонних шумов. А потом Таран отошел на исходную позицию. Но когда прозвучал звонок, ситуация пошла совершенно не по стандартному сценарию.

Вернее, Герб попробовал поступить так же, как делали десятки студентов до него, ударил прессом, вбивая Тарана по колено в промерзшую грязь. А вот бурят поступил иначе, и стоявший в пяти метрах от него боярин рухнул как подкошенный. Будто ему по ногам заехали здоровенной кувалдой.

— Что он вторит?! — выкрикнула, оглушая меня, одна из дам, и я тут же убавил восприятие до минимума.

Таран, не теряя времени, сорвался вперед, подпрыгнул, на несколько метров, оттолкнувшись собственным полем, и почти добрался до Герба, но тот вскочил и ударил прессом. Находившийся на высоте полутора метров бурят будто с разбегу влетел в бетонную стену. Затем его отбросило и впечатало в землю.

Но опять все пошло не по плану. Взбитая десятками ног до этого грязь не приняла ног Тарана, а просела словно он стоял на метровой платформе. Ха, да он же вообще над собой щит не держит — он его под собой развернул, заставляя давить противника не по щиту, а по броне. А тут радиус соприкосновения совсем иной и выигрыша нет.

— Ну, он все равно опускается. — заметил ерзающий на стуле Леха, и был совершенно прав. Да только зафиксировать поражение бурята пока было нельзя, время еще не вышло. К тому же, под оханье толпы, Таран пошел вперёд, выбираясь из утрамбованной ямы.

Герб ударил под углом, пытаясь одновременно сдавить противника и оттолкнуть от себя, и бурят воспользовался неустойчивой позицией. Рухнул к самой земле, а потом выстрелил собой словно из пушки и два доспеха с жутким грохотом столкнулись и покатились по земле.

— Остановите бой! Он же его так убьет! — кричали самые впечатлительные. — Это против правил! Драться в рукопашную — против правил.

— А вот и нет. — усмехнулся Леха. — Все по-честному. И сейчас он ему вмажет.

Так и произошло. Вмазал. Он, ему. Броня Герба без проблем выдержала первые пять ударов, а потом и парень пришел в себя, оттолкнул от себя Тарана, ударив чем-то напоминающим прозрачный канализационный люк, поставил блок щитом, поймав на него противника и ударил прессом.

Да, теперь я и в самом деле видел, что схватись я с Гербом в полную силу тогда, на поединке, от меня осталось бы только мокрое место. Своими техниками Гена владел может не в совершенстве, но на достаточном уровне, чтобы победить упорного, но не слишком сильного бурята.

Особенно что тот после инициации и не стремился заниматься саморазвитием, плюнув на тренировки, и решив, что в его жизни все уже предопределено. Но все равно, Таран сражался как лев, и в результате эта схватка стала самой красивой и запоминающейся за день. А когда судья объявил о победе Герба — рукоплескали обоим в равной мере. По крайней мере я слышал восторженные вопросы по поводу не обманули ли зрителей организаторы и не подсунули вместо студента Т кого-то из одногруппников.

Дальше все прошло без огонька. Были попытки сопротивления и даже успешные, но победителями предсказуемо стали факультеты А и Б. И все же, судя по оживленным разговорам, зрителей очень удивил самородок из Бурятии. И далеко не всех — в положительном ключе. Судя по недовольным взглядам нескольких женщин и девушек, а также загнанному виду Меньшикова, они рассчитывали на другой исход боя.

— Все, больше тут смотреть не на что. — сказал я, поднимаясь. — Идем, нужно подготовить нашим парням достойный ужин. Да и вино раздобыть где-то.

— Вино? Ты же против алкоголя? — удивленно проговорил Шебутнов.

— Против. — согласился я. — Но ребята его заслужили.

Петроград, он же Санкт-Петербург. Резиденция его императорского величества в зимнем дворце.

— Государь, разрешите? — спросил немолодой седой мужчина с тростью, ставшей частью его образа еще десять лет назад.

— Мирослав… заходи, присаживайся, я сейчас закончу. — проговорил император, зарывшийся в кучу бумаг. Конечно, это было не сравнить с теми тоннами макулатуры, которые ежедневно разбирали в тайной канцелярии, однако были моменты, которые мог решить только он. Ответственность монарха, и сейчас он разбирал именно такой вопрос.

В возрождённой империи, не раз стоявшей на пороге гибели с начала прошлого века, снова настали тяжелые времена. Его коронация и смещение сестры — тому явное подтверждение, но совсем не причина. Он любил свою непутевую сестрёнку, очень уважал ее сильный материнский инстинкт, но по-другому поступить не мог, из-за кризиса престолонаследия империя стояла на грани раскола.

Но вместо того, чтобы просто сдаться, сбежать за Урал и тихо сидеть себе, правя куском Сибири и горами, наслаждаясь собственным величием, сестра решила бороться за престол даже после признания его императором. Она пошла против короны, против церкви и против дворянского собрания. Но самое страшное — она была не одна.

Демидовы, Пожарские, Дубравины, Толстые и еще десятки мелких боярских и дворянских родов переметнулись на ее сторону. Ходили упорные слухи о собираемой за Уралом армии. И еще больше слухов ходило о том, что многие поклявшиеся ему, императору, в верности рода в тайне сотрудничают с изменницей. Юсуповы, Шереметьевы, Меньшиковы, Морозовы…

Оставалось не так много людей, которым он мог доверять. Хотел доверять. И совсем мало тех, на кого и в самом деле можно было положиться. И один из таких людей сейчас сидел у него в приемной. Хоть на него тоже имелось множество жалоб и доносов — Суворовы были основой императорской новой гвардии. А Мирослав возглавил вновь созданный генеральный военный штат.

— В чем дело? Проблемы на границе или «врата»? — устало спросил император,