Пророчество для ангела - Ольга Мяхар

Из деревни мы выехали только под вечер, причем и моя лошадь и лошадь Коула были явно перегружены припасами от дядюшки Хво, теплыми вещами от его сердобольной жены и кучей склянок и пузырьков, которые нам торжественно вручила Майя. Правда, не все из них были подписаны, но я решила, что и сама разберусь с содержимым. Провожали нас всей деревней, даже наконец-то выловленный из колодца щуплый борец с ведьмами соизволил выйти и торжественно плюнуть вслед, погрозив костлявым кулаком. Я решила не возвращаться, но при случае провести с ним душеспасительную беседу на тему: "что такое ведьма и как с ней надо обращаться, чтобы выжить". Коул вертел в руках потрепанную карту и задумчиво изучал предстоящий нам довольно извилистый маршрут. До гор было уже рукой подать и известие о том, что лошади смогут проделать с нами только часть пути наверх, меня отнюдь не обрадовал. Но я решила пока не кипятиться и стойко принимать все невзгоды предстоящего путешествия. Возможно, последнего в моей жизни…

Было немного одиноко без вечных ехидных замечаний кота, знакомой тяжести драконши на усталом плече и вдумчивого молчания великана, шагающего рядом. Но я привыкну, как всегда привыкала.

Под копыта лошади попался первый камень и вскоре они зацокали по уходящей под уклоном вверх каменной дороге, выдолбленной прямо в камне. Волосы рванул холодный ветер, за спиной остался мир зелени и лета, а на встречу шел новый холодный мир серого камня и белых снегов. Я поежилась, понимая, что ступив на тропу мы преодолели невидимый барьер, который не пускал стужу в долину и полезла в мешок за тепой курткой с таким уютным капюшоном, отделанным опушкой из меха. Коул как всегда невозмутимо и молча ехал впереди. И если раньше я на это не обращала внимания, понимая, что он занят анализом местности и всевозможных ожидающих нас угроз, готовый в любую минуту храбро встать между мной и очередной пакостью, то теперь, так как поговорить больше, кроме лошади, было не с кем, я решила его немного поизводить.

— Когда будет привал? — Я подъехала ближе, старясь заглянуть в лицо.

— Скоро.

Хм, попробуем еще раз.

— А как скоро?

— Часа через два.

Прогресс.

— А я сейчас хочу! Весь зад отбила.

На меня наконец-то взглянули, особое внимание уделив непосредственно заду, я аж покраснела.

— Хорошо, можно и сейчас. — И резко остановился, прямо посреди дороги. Выжидательно смотря на меня.

Я поежилась от ветра, сообразив, что для остановки и будущего ночлега еще надо найти укрытие.

— Так. Я передумала. Мы едем дальше!

И я гордо поскакала вперед, изо всех сил стараясь не оборачиваться. Коул мудро молчал.

Еще через пол часа у меня отмерзли ноги, руки, уши и нос. Я с ужасом смотрела на бесконечную дорогу и неизменно прямую спину моего спутника. Блин, мне б согреться. С трудом цепляя лямки мешка озябшими пальцами, подтянула его к себе и начала бурно в нем рыться, особенно заинтересовавшись склянкой с сухими тараканами, кое-как вспомнила, что они служат для сонного зелья. Бррр… Но вот на самом дне я с радостным криком нашла нужную баночку, на которой довольно коряво было выведено, что это "питие ат бурмарожиний". Подумав, я отхлебнула сразу половину и тут же, выпучив глаза, тяжело закашлялась, пытаясь схватить пламенеющими легкими хоть немного воздуха. Коул все-таки вернулся ко мне, пытаясь понять, чем я опять занимаюсь. Я без слов сунула ему в руки склянку и на пальцах объяснила, что мне срочно нужен глоток воды. Дым, внезапно поваливший из ушей и носа, молча все подтвердил. Воду мне дали, да еще и заставили выпить все до последней капли, после чего я, вся красная и полностью согревшаяся, радостно полезла лобзать спасителя, воя что-то нечленораздельное о большой и грязной любви ко всей нечисти, особенно к бывшей. В итоге впечатленный Коул попросту перекинул меня через свое седло, воспользовавшись тем, что я и двух слов о нем не могла связать, а не то, что на полноценное заклинание разориться, и так и повез дальше. Гад.

Протрезвела я уже сидя в небольшой обнаруженной уже под вечер пещерке, греясь у огня и хлебая похлебку собственного изготовления. При этом грустно смотрела на горящие под котлом куски сухого мха, растущего на большей части гор нашего королевства. Коул сидел напротив, устало прислонившись спиной к стене пещеры — толи спал, толи просто отдыхал. Я, тяжело вздохнув, пошла к уже накормленным и напоенным лошадям и достала наши плащи, устраивая две постели на ночь. Правда устраивала — это громко сказано, я их попросту бросила в места, где пол был поровнее и не столь бугристый и вежливо предложила Коулу идти спать. Он не возражал и довольно быстро уснул, устроившись у выхода из пещеры. А я еще долго ворочалась, кутаясь в теплый мех и думая о том, что завтрашний день может стать последним для меня, для Коула, и, быть может, для всего этого мира. Хотя это я, пожалуй, загнула. Ангелы наверняка подстраховались и не раз, на случай моей очередной неудачи, правда радости это предположение почему-то не принесло. Поворочавшись с час и отмораживая себе то правый бок, то левый, я плюнул на все, встала и пошла к выходу, волоча за сбой несчастный плащ. Там бесцеремонно залезла под полу плаща Коула и устроилась у него на груди, натягивая сверху и свое «одеяло» тоже. Он не шевельнулся, пока ворочалась и пыхтела, пытаясь устроиться как можно удобнее, и только потом, когда я начала проваливаться в теплый спокойный сон, он осторожно обнял и прижал к себе правой рукой, уткнувшись носом в мою спутанную шевелюру. Я улыбнулась сквозь сон и провалилась в пустоту, как обычно, без сновидений.

Утро началось с вкусного запаха жарящегося мяса. Оказывается, дядюшке Хво таки удалось засунуть в мешок Коула сковородку, пока Майка отвлекала нас обоих душещипательной беседой о пользе теплых вещей, которых припасла для нас целую гору. Кот тогда еще предлагал себя в качестве охотника, все еще надеясь, что его возьмут с собой, но я была непреклонна. Пушистику было не место там, где открывался проход в мир нечисти, так что он грустно проводил нас, махая на прощанье лапкой с порога Майиного дома.

Коул сидел неподалеку и как-то подозрительно меня рассматривал. Я нахмурилась, понимая, что вскоре от него можно будет ожидать всяких пакостей, начиная с усыпления одной довольно вредной ведьмы для ее же блага, и кончая дурацким самопожертвование опять же в мою честь. А вот фиг ему, не дождется, я ему еще устрою долгую и счастливую жизнь! И не фиг разевать рот на чужие подвиги. С этими тяжелыми мыслями я довольно быстро поедала куски жаренного мяса, запивая все это чистой ледяной водой. Видимо неподалеку был родник, или просто вода сама так охладилась за ночь.