Пираты Зана. (Сборник) - Мюррей Лейнстер

Начальник базы одобрительно кивнул. Холлистер зажег сигарету и с наслаждением затянулся.

— Слыхали последнюю заморочку Сполдинга?

Дрейк ничего не ответил, он решил выслушать механика.

— Этот малый когда-нибудь точно нарвется, — осуждающе покачав головой, проворчал тот. — Твердит всем, у кого хватает терпения его выслушать, что, судя по поведению нашего ночного гостя, у него есть мозги. Человеческие мозги. Нет, не совсем такие, но не хуже. Или даже лучше. Утверждает, будто монстр заранее все придумал и специально напал на Кейси, чтобы лишить нас генераторов, оставить в темноте и потом переловить всех поодиночке.

Дрейк выругался. Холлистер бросил на него взгляд исподлобья.

— Вы с ним не согласны?

— Нет, конечно, это же полный бред! — возмутился начальник базы. — Я сомневаюсь, что и сам Спеллинг всерьез верит в эту чушь. Но люди часто прислушиваются к подобным байкам, не давая себе труда задуматься над простейшими вещами. Видите ли, в чем дело, мистер Холлистер. Человеку нужны мозги, потому что он лишен клыков и когтей. Но зачем мозги существу, которое шутя расправилось с девятью здоровыми мужчинами, да еще под градом пуль сорок пятого калибра? Чтобы добывать пищу и обороняться от врагов? Но для первого обычно хватает инстинкта, а интеллект при защите нападения действен лишь в том случае, если врагом является человек. Но у человека в природе не осталось соперников, если не считать его собственных собратьев.

Холлистер погасил сигарету.

— Я понял, куда вы гнете. Хотите сказать, что такой твари в природе не существует?

— Я хочу сказать, что ее не может, не должно существовать! — возразил Дрейк. — Потому что в противном случае это существо являлось бы естественным врагом человека, как, например, кошка является естественным врагом мышки. Но можно ли представить себе мышиное племя, расселившееся по всей земле, но не имеющее понятия о существовании кошек?

— Все верно, сэр, — согласился механик, — только Сполдинг говорит, что эта гадина попала к нам из Антарктиды.

— Где за пять миллионов лет выработала квазичеловеческое мышление в ожидании того благословенного момента, когда к ней в логово сама забредет разумная двуногая закуска, так, что ли? — с иронией спросил Дрейк.

— Примерно так он и рассуждал. Я только не понимаю, почему бы вам не заткнуть ему глотку?

— Потому что он напуган гораздо сильнее остальных. А его безумные идеи — всего лишь защитная реакция организма. И не все из них бредовые. Хоть он и спалил радиостанцию с генераторной, его зажигательные бутылки нам здорово помогли. Может, он еще что-нибудь полезное выдумает. Но главное даже не в этом, а в том, что, глядя на него и видя, как он с ума сходит от страха, другие начинают бояться меньше — хотя бы из чувства стыда за людей, подобных Спеллингу.

Холлистер растерянно заморгал, обдумывая сказанное.

— М-да, пожалуй. Я-то уж точно не желаю иметь ничего общего с этим придурком. Ха! Лихо вы завернули, сэр. А мне казалось, что это я просто сам по себе такой храбрый! Ладно, вернемся к делу. Хвост, я думаю, мы успеем поднять до темноты, а вот выпустить колеса и выкатить старушку с полосы раньше завтрашнего вечера вряд ли получится.

Дрейк вышел из ангара. Он был доволен и не стал даже торопить механика. В этом, на его взгляд, не было необходимости. Если раньше он волновался, считая, что утратил авторитет среди подчиненных, то визит в мастерскую существенно рассеял его сомнения. Люди никогда не станут бунтовать, если их руководитель чем-то озадачен. Они начинают подумывать о мятеже только в том случае, если он круглый дурак.

Грузчики одну за другой выкатывали из ворот складского ангара пустые бочки из-под горючего, а инженер быстренько переоборудовал емкости в стационарные осветительные установки, способные при необходимости давать столб пламени высотой от десяти до двадцати футов. Возникшая проблема дозаправки топливом была решена в рабочем порядке с помощью нехитрого приспособления. Еще проще оказалось наладить поточное производство бутылок с горючей смесью и светильников-маркеров для обозначения в сумерках посадочной дорожки. Первые дюжины готовой продукции уже сошли с конвейера и были готовы к применению. Со склада принесли все паяльные лампы. Один из рабочих занимался тем, что заправлял и проверял их в работе. По замыслу инженера, они могли использоваться как оружие ближнего боя, если дойдет до рукопашной. В качестве дополнительного источника освещения Дрейк приказал собрать четыре гигантские кучи хвороста и облить их бензином. В случае нужды, каждую из них можно было поджечь одной спичкой или выстрелом из ракетницы. Вспыхнув одновременно, эти костры достаточное время будут давать не меньше света, чем десяток мощных прожекторов.

Хотя Дрейк сделал все возможное, чтобы занять делом всех и каждого, нервозность и постоянное напряжение островитян сохранялись. Одна из девушек — заурядная толстушка по имени Гортензия — зашла в свою спальню и открыла платяной шкаф. Порывом сквозняка всколыхнуло висевший там халат. Гортензия безумно испугалась и истерически завопила. Прибежавшая на крик Элиза тоже перепугалась и присоединилась к подруге. Бросившийся на выручку с ружьем наперевес главный электрик, готовый погибнуть, защищая любимую, был, должно быть, разочарован представшей его взору картиной. Дурацкий эпизод немного развеселил трудившихся островитян, но ненадолго. Улыбки вскоре исчезли, и лица снова стали хмурыми. Люди вкалывали, словно муравьи, плохо понимая, ради чего и против кого предпринимаются столь основательные меры предосторожности. Они бы давно уже начали роптать, но у каждого в голове засело напоминание о таинственном ночном исчезновении. Кейси дежурил не один, а с напарником, был вооружен и находился в ярко освещенном квадрате. Но стоило ему на несколько секунд пересечь границу света и тьмы, как на него кто-то набросился и стал душить, если верить рассказу до сих пор не опомнившегося от шока напарника. Воспоминание об этом никому не доставляло удовольствия, тем более в такой унылый и безрадостный денек, когда сквозь сплошь затянувшие небо серые облака даже днем проникало не больше света, чем в сумерки.

Ближе к полудню вернулась посланная на птичий базар поисковая группа. Их заметили еще издали. Сполдинг шел один, в стороне от остальных. Отправляясь к гнездовьям, он был полон великих планов и готов к потрясающим открытиям. Судя по его недовольной физиономии, ему не удалось убедить других участников партии в научной ценности сделанных ими находок. Поэтому сам он докладывать Дрейку не стал, а отправил Тома Белдена.