Умри красиво - Сергей Тармашев

— Медведь, можно мне на крышу? — из щели в прикрытом люке раздался голос девчонки.

Отлично, поморщился здоровяк, только вспомнишь о напасти — она сразу скажет «здрасьте»!

— Нельзя! — отрезал он, немедленно углубляясь в тщательное изучение погруженной в ночной мрак местности. — База на осадном положении, гражданским лицам находиться на крыше в темное время суток запрещено. Демаскируешь Базу — подставишь всех, так что спать!

— Меня никто не заметит, — девчонка приоткрыла люк и всё-таки вылезла на крышу. — Мне Базальт дал на время свою «Невидимку». Мне надо с вами поговорить.

— Ещё более неудачного времени для разговора найти не смогла? — съязвил Медведь. — Я на посту, если ты не заметила. А роль Базальта в твоём появлении меня удивляет.

— Это я сама его попросила дать мне «Невидимку», — заступилась за пулеметчика Бэмби. — Он согласился всего на один час. Скажите, Медведь, почему наш гость, Болт, так странно спрашивал вас о здоровье? С вами что-то случилось? Поэтому вы перестали со мной разговаривать и сказали Айболиту больше меня к вам не пускать? Он ведь не мог просто так согласиться, раньше он всегда мне помогал… Вы больны чем-то серьёзным и не хотите мне навредить?

— Да, — признался Медведь. — У меня острый приступ аллергии на женское занудство! Знаешь, женщина очень похожа на мороженое! Она сначала холодна, потом тает, а потом, так её растак, липнет! Вот я и думаю, а не переименовать ли тебя из Бэмби в Мороженое?! А ну, марш отсюда по-хорошему, не то точно спущу с лестницы, и Айболит снова начнет тебе помогать! В лазарете! Вон с крыши! И люк за собой плотнее закрой, не хватало ещё проникновения на Базу мутантов!

Девчонка хотела что-то сказать, но увидела его взгляд, совсем поникла и молча удалилась, плотно захлопывая крышку люка. Медведь с грустью вздохнул. Жаль, что всё так вышло, тем более что он всё-таки успел к ней привязаться за время процедур по «общей гипервентиляции организма». Айболит всё это подстроил специально, ясень день, и, признаться, Медведь был этому рад. К моменту окончания «лечения» они с Бэмби уже весело болтали часами, всё равно на крыше в ту пору забот было немного. Сейчас он скучал по её беспечной болтовне и счастливой улыбке. Майор грустно улыбнулся. Красивая девушка, не загаженная корыстью и двуличностью, влюблённая в обычного вояку, здоровенного, грубого, покрытого шрамами и не очень-то молодого — всё это слишком радужно, чтобы продолжаться долго. Наверное, одно из предназначений Паутины — это спускать возомнивших невесть чего людей с небес на землю…

Но к тому, что от этой жизни ожидать справедливости не приходится, он за годы службы привык. Бэмби хороший человечек, найдет ещё счастье. А ему теперь нужно забыть о таких вещах и не морочить девчонке голову, иначе ей потом будет ещё тяжелее. В общем, всё, забыли. Теперь необходимо потратить оставшиеся крупицы жизни с максимальной пользой. Хотелось бы, чтоб Кварц оказался прав и Фронтовик действительно говорил о Рентгене с Туманом. Если они выйдут из Эпицентра живыми и вменяемыми и смогут призвать к ответу Белова с Лозинским, то можно будет хоть перед смертью вздохнуть спокойно. Умирать с клеймом предателя Родины и террориста очень не хочется. Знать бы ещё, как скоро люди Белова вычислят Базу… И Меркулов давно не проявлял к Спецотряду интерес, это не к добру. Что-то готовит, сомневаться не приходится. Необходимо смотреть в оба, тучи сгущаются слишком мрачные. Здоровяк задумчиво потер подбородок и вновь приник к окулярам перископа.

Наутро Медведь сменился и первым делом отправился в лазарет, навестить легендарного сталкера. Болт уже не спал, над ним колдовал Айболит, неподалеку сидел Кварц с блокнотом в руках и что-то записывал.

— Как лёгкие? — Санинструктор вколол сталкеру шприц-тюбик с тусклой светящейся жидкостью.

— Давно так хорошо себя не чувствовал, — оценил Болт. — С утра при дыхании вообще никакого дискомфорта не ощущаю, иногда только внутри жжёт несильно.

— Лёгочная ткань в нескольких точках частично разрушилась, — Айболит сделал злую мину. — Эти суперисследователи Зависимости занесли тебе в лёгкие что-то совсем хреновое, чем-то похоже на радиоактивный маркер. Их у тебя по всему организму напихано, видать, отслеживали изменения при введении тебе различных экспериментальных препаратов. Ничего, я тебя подлатаю! Голова как?

— В порядке, — Болт прислушался к ощущениям. — Разве что ноги немного ватные, ходить будет тяжело. Но, я так понимаю, это «Медсестра» на мне так сказывается?

— Она, родимая, — подтвердил Айболит. — Это нормально, к обеду будешь как новенький. Я тебе ещё для надежности иммуномодулятор вколол, тоже нашего производства. Не знаю, как насчет долго бежать, но долго ходить точно сможешь без проблем.

— Этого хватит, — Болт сделал несколько глубоких вдохов-выдохов подряд. — Если в Эпицентр идти, то обратная регенерация меня вылечит. Я в Красной просто слишком недолго был, и к тому же в основном у самого края, там эффект слабый, а так бы и она помогла. Главное первый час продержаться, а то там постоянно приходится быстро бегать и очень проворно уворачиваться.

Болт заметил входящего Медведя, кивнул ему в знак приветствия и обратился к военврачу:

— А ему ваши Икс-препараты помочь могут? — Он хмуро посмотрел на майора. — Давно вляпался?

— Я ничего не говорил, — ответил Айболит на укоризненный взгляд Медведя. — Он сам как-то узнал! — Санинструктор обернулся к сталкеру. — Я ничего не могу сделать. Он здоров по всем параметрам, диагностика бессильна. Как ты увидел?

— Крошка болт к Болту пришел, — философски пробубнил здоровяк. — И сказала кроха: болт на шее — хорошо, Паутина — плохо! — Он покачал головой: — И всё-то ты видишь, Болт… С месяц назад.

— Валера, можешь определить, сколько у него осталось времени? — оживился Айболит.

— Пара месяцев, — невесело сощурился Болт, вглядываясь куда-то, словно внутрь Медведя.

— Нормально, — весело оценил здоровяк. — Я думал, будет хуже. Глядишь, ещё успею погулять на торжественном банкете по поводу заключения под стражу Совета Директоров и прочих самоотверженных слуг народа. — Он посмотрел на контрразведчика: — Болт уже в курсе?

— Да, — ответил тот. — Я только что ему всё изложил. Включая наши мысли по этому поводу.

— Что скажешь, Валера? — Медведь с любопытством уставился на сталкера. — Мы психи?

— Ты — точно ненормальный на всю голову, Коля, — Болт тяжело вздохнул. — Хотя спорить не буду, красиво ты их… такого никто бы ожидать не стал. А вот насчет Фронтовика я, мягко говоря, очень удивлен. Самое интересное — мою бабку действительно звали Полина Федосеевна, и машину дед мне завещал, старенький советский «Газик» тысяча девятьсот лохматого года выпуска. Он во дворе у бабки стоял, в деревне Кедвавом. Но я с тех пор, как из Кедвы ушел, больше туда не возвращался, в Эпицентре вообще лучше лишний раз не появляться. Там странные вещи творятся, очень нехорошие.