Необходимые вещи - Стивен Кинг

Он оглянулся на Сита, Норриса и Клата. Они сбились в кучу и испуганными, широко распахнутыми глазами, смотрели на него.

- Сфотографируйте меня, - приказал он. Клат и Ситон смотрели на него так, как будто он отдал распоряжение на языке племени тумба-юмба, зато Норрис тут же развернулся, подбежал к машине Алана и, пошарив на заднем сидении, вытащил поляроид, один из двух, какими они пользовались для запечатления мест преступлений. Алан собирался на ближайшем заседании комитета по ассигнованиям выпросить новый аппарат, но теперь все мысли о комитетах и ассигнованиях казались совершенно несущественными.

Норрис вернулся, навел на него объектив и щелкнул. Съемочный механизм тихонько зажужжал.

- Сделай еще один снимок, на всякий случай, - попросил Алан. Вместе с телами. Не хочу, чтобы эти трепачи нудили потом, будто мы разорвали цепочку улик. Черта лысого я ее разорву. - Он слышал, что говорит голосом старого брюзги, но ничего не мог с собой поделать.

Норрис еще раз щелкнул аппаратом, зафиксировав положение Алана за границей территории улик - и оба тела рядом со светофором. Алан снова осторожно нагнулся и дотронулся пальцами до окровавленной шеи женщины, лежавшей сверху. Пульса он, конечно, не обнаружил, но зато его прикосновение заставило голову женщины потерять опору, затылок соскользнул со столба, и голова запрокинулась. Алан узнал Нетти и немедленно подумал о Полли.

О, Господи, взмолился он в душе. Затем, справившись с эмоциями, протянул руку к шее Вильмы, хотя это было бессмысленно - о каком пульсе могла идти речь, если из головы у нее торчала ручка огромного тесака. Щеки и лоб Вильмы были сплошь покрыты крошечными капельками засохшей крови, походившими на веснушки.

Алан поднялся и вернулся к товарищам, стоявшим за ограничительной лентой. Он не мог отделаться от мыслей о Полли и злился на себя. Надо выбросить ее из головы, иначе он все дело пустит к чертям собачьим. Интересно, узнал ли кто-нибудь из толпы Нетти, если узнал, то Полли уже наверняка в курсе. Ему оставалось лишь надеяться, что она не придет сюда сама.

Ты не имеешь права беспокоиться по этому поводу, уговаривал он себя, у тебя на руках два трупа, два убийства, судя по всему.

- Доставай свой блокнот, - бросил он Норрису. - Будешь вести запись.

- Господи, Алан, ты ведь знаешь, какой я безграмотный.

- Пиши.

Норрис передал поляроид Клату и достал из кармана блокнот. Вместе с ним выпала книжка штрафных талонов с его именной печатью в нижнем углу каждого талона. Норрис наклонился, подобрал книжку и рассеянно сунул обратно в карман.

- Пиши, - распорядился Алан. - Голова женщины, лежащей сверху, обозначаемой впредь Жертвой N1, опиралась на столб светофора. Прощупывая пульс, я сдвинул голову с изначального положения.

Как просто получается переходить на полицейский язык, подумал Алан. Машины становятся "средствами передвижения", "мошенники" подозреваемыми, мертвые люди - "обозначенными жертвами". Полицейский язык - чудесный, спасательный стеклянный барьер.

Он попросил Клата сфотографировать теперешнее положение тела, поблагодарив в душе собственную предусмотрительность - слава Богу Норрис успел сфотографировать первоначальное положение, до того, как он дотронулся до женщин. Клат щелкнул аппаратом. Алан снова обратился к Норрису.

- Пиши дальше: когда голова Жертвы N1 сдвинулась, стало возможным установить личность пострадавшей - Нетита Кобб.

Ситон присвистнул.

- Это что, Нетти?

- Да, именно она.

Норрис аккуратно записал информацию испросил:

- А дальше что, Алан?

- Дальше будем дожидаться прибытия опергруппы и постараемся остаться до этого времени в живых или во всяком случае сохранить такой вид.

Оперативники прибыли три минуты спустя, а за ними в своем стареньком разбитом "субару" брат - Рэй Ван Аллен. Еще через пять минут подъехал синий "пикап" с представителями Полиции Штата. Выбравшись из машины, они все, как по команде, закурили сигары. Алан знал, что, так оно и будет. Трупы свежие, на открытом воздухе, но ритуал выкуривания сигар неминуем.

Началась неприятная работа, именуемая на полицейском языке "консервацией вещественных доказательств". Работа продолжалась до темноты. Алан работал в паре с Генри Пейтоном, старшим следователем оксфордского филиала (должность номинальная, о чем все оперативники следственного отдела прекрасно знали) и раньше, так что полное отсутствие воображения у этого типа было для него не в новинку. Генри был муравьем, трудолюбивым и трудоспособным, но все равно муравьем. Зато Алан смог отойти на некоторое время, именно потому, что оставался Генри, и позвонить Полли.

Когда он вернулся, руки жертв были уже упакованы в водонепроницаемые пластиковые мешки. Поскольку Вильма Ержик потеряла одну туфлю, разутая нога тоже подверглась такой упаковке. После этого приступили к работе оперативники и сделали никак не меньше трехсот снимков. К этому времени прибыло подкрепление из Полиции Штата. Одни сдерживали напор упрямой толпы зевак, другие оттесняли телевизионщиков к зданию Муниципалитета. Художник- криминалист сделал зарисовку места преступления, нанеся все объекты на масштабную сетку.

Наконец позаботились и о трупах, сделав все, кроме самого последнего... Пейтон протянул Алану пару хирургических продезинфицированных перчаток и пластиковый пакет.

- Как насчет тесака?

- Вытащу, - коротко буркнул Алан. Он готов был все, что угодно делать с Вильмой Ержик, даже мозги вытаскивать при необходимости, но только не трогать Нетти - к ней он всегда хорошо относился.

Когда орудия убийства были извлечены, упакованы и отправлены на машине в Августу, к делу приступили оперативники - они исследовали каждый сантиметр вокруг трупов, которые так и лежали в своем смертельном объятии с лужей крови между ними, застывшей и поблескивавшей, словно глазурь. Когда, наконец, Ван Аллен позволил погрузить тела в карету скорой помощи, место происшествия уже приходилось освещать фарами полицейских машин, а санитарам досталась нелегкая работа - отодрать тела Вильмы и Нетти друг от друга.

Во время всей этой кутерьмы молодцы-детективы Касл Рок торчали без дела, словно прыщи на заду.

Генри Пейтон присоединился к Алану, стоявшему за ограничительной лентой как раз в разгар увлекательной беседы - обсуждения высокохудожественного спектакля под названием "Следствие на Месте Преступления".

- Хорошенькое воскресенье, хуже не придумаешь, - пожаловался он. Алан согласно кивнул.

- Мне жаль, что голова сдвинулась по твоей вине.

Алан снова кивнул.

- Но я не думаю, что тебе будут предъявлять по этому поводу серьезные претензии.