Мастер сахарного дела - Майте Уседа

встречалось на пути. Кошачьи черепа полетели в дальний темный угол залы, от костей с зубами не осталось и следа, а на высохшую кровь он набросил покрывало.

– Дальше сами справитесь, – сказал Паскаль оцепеневшим от ужаса домработникам. – А не станете убирать, так я вышвырну вас на улицу. Решайте, что вам страшнее.

Чтобы приободрить их, одной из первых к жертвенному столу подошла Паулина. Ей страшно не хотелось этим заниматься, но теперь было не до суеверий. Ее примеру последовала Ремедиос, а за ней – и остальные дворовые. Все дружно они расчистили тот сатанинский алтарь и свалили ритуальные принадлежности в темный угол.

– А теперь постараемся здесь освоиться, – сказал Паскаль, – и подсчитаем все, что у нас имеется. Предусмотрительность нам не повредит. Думаю, рано или поздно мы окажемся в темноте, а потому держитесь вместе. Теперь надеяться нам остается лишь на армию.

* * *

В дверях особняка Баси столкнулась с Фрисией. От ее безумного выражения лица по коже пробежали мурашки. В руке она сжимала наводившую ужас плеть. Вид у нее был такой, словно казнила она сама себя. Лицо и руки ее покрывала кровь, бант развязался, а отчужденный взгляд мог ошеломить любого.

– Куда ты собралась с этой винтовкой, бестолочь? Думаешь, она тебя спасет?

От страха Баси навела на нее дуло, зная, что она даже не заряжена.

– Не подходите ко мне, – дрожащим голосом предупредила она.

Ничего прискорбнее горничной с оружием в руках Фрисия в жизни не видела. Эта назойливая, прибившаяся к ним простушка целилась теперь в нее из винтовки, насилу удерживая ее в руках. Она вся дрожала. С первого раза ей в нее не попасть. С превеликой охотой она содрала бы с нее кошкой-девятихвосткой шкуру, да размениваться на пустяки времени не было.

Словно змея, не сводившая с осторожной, опасливой добычи глаз, Фрисия медленно отошла в сторону. Но Баси с места не сдвинулась.

– А ну, убирайся с глаз долой, и лучше не докучай мне, – поторопила ее Фрисия, идя на нее с плетью наготове.

Баси отскочила и, увернувшись от нее, осмелилась первой добраться до двери. Думая над следующим шагом, Фрисия пропустила ее и, пока та пробегала по крыльцу, не сдержалась и напророчила ей несчастия.

– Уж негры с тобой быстро расправятся! – крикнула она ей вслед. – Они ненавидят твоего мужа! Выколют тебе мачете глаза, изнасилуют и убьют!

Оружие для Баси было тяжелым, но еще тяжелее ей на плечи легли пророчества Фрисии, предвещавшие ей страшные мучения. Слова хозяйки произвели на нее сильнейшее впечатление; она понимала, что той ночью в асьенде, превратившейся в настоящий ад, могло произойти все что угодно. Потому она шла по пролегавшей через батей дороге, вся сжавшись от страха. Она только и хотела, что отыскать сеньориту Мар, заглянуть ей в глаза и сказать, что будет заботиться о ней, как о родной дочери.

Моросил дождь. Завывавший ветер нес с другого конца батея шепот смерти. Бежала она мелкими, скорыми шажками, путаясь в увесистых юбках. Быстро и тяжело дыша, она настороженно всматривалась в темноту – никого. Обнесенная с обеих сторон чудесными пальмами главная дорога батея опустела, отчего мнительность ее лишь усилилась. Вдруг в конце улицы она заметила две еле различимые в темноте фигуры. Чтобы их разглядеть, пришлось подобраться ближе. Спрятавшись за ствол пальмы, Баси принялась за ними наблюдать. Сердце тогда так и замерло.

Сеньорита Мар держала на руках Солиту, а стоявший напротив Диего целился в них из ружья. Баси оперлась на шершавый ствол пальмы, стараясь не захлебнуться собственным дыханием; глаза ее горели.

– Признаю, – говорил Диего Мар, – я тебя недооценил. Как ты отхлестала хозяйку кошкой-девятихвосткой – ее теперь и родной сын не узнает.

– Пропусти меня, – едва слышно произнесла Мар; от усталости нести Солиту и ужаса перед самым жестоким надсмотрщиком асьенды дыхание ее сбилось.

– Скажу правду. Хозяйка пообещала мне тысячу песо золотом за твою шкуру.

– Ты наивнее, чем я думала, раз веришь словам помешанной.

– Помешанная или нет, а денежки у ней имеются. А у кого деньги, у того, как водится, и власть, пусть даже лицо у него разодрано, и сам он одной ногой в могиле. Ты же не станешь отрицать, что сумма эта немалая. Я как представлю, что буду со всем этим богатством делать, так ноги сами от радости в пляс пускаются.

– Мой отец тоже заплатит тебе. Я не знаю, сколько это – тысяча песо в золоте, но…

– Мне неинтересно. – Диего сделал шаг ей навстречу. Мар попятилась. – Когда я выстрелил в мастера, другую пулю надо было всадить в тебя. Тогда бы и мучения твои кончились. Видишь, в глубине души я человек сострадающий. Убивать ради убийства я не люблю. Но я передумал. Удивительно, как всего за секунду жизнь может обернуться смертью, а смерть – жизнью. Я выбрал оставить тебя в живых. Правда, тогда передо мной не маячили эти тысяча песо золотом. Сейчас же дело другое. Хочешь – оставайся с девчонкой, а хочешь – положи ее на землю – как знаешь, ей все равно не выжить. Я заберу деньги и уеду отсюда. Негров уже не остановить. Завтра от этой асьенды останется только дымящаяся гора пепла, а от хозяйки – одни изуродованные, покрытые копотью кости. Но меня здесь уже и след простынет.

Вдруг из темноты возник Ариэль с поднятыми руками.

– Пожалуста, вашмилость, не надо.

Стоявшая за пальмой Баси затаила дыхание.

Взятый врасплох Диего навел ружье на него.

– Какой у тебя защитник нашелся, ты погляди.

Ариэль встал между ними.

– Отойди, Ариэль, – взмолилась Мар. – Он тебя не пожалеет, как не пожалел и мастера. А потом все равно убьет и меня.

– Пожалуста, вашмилость, не стреляте, вы не тако плохо человек.

– Отойди! – вскричал Диего.

– Девочка еще дышит, – сказала Мар. – Может, выживет… Дай мне отнести ее в медицинскую часть. Я выйду оттуда, и тогда… Прошу… Если я оставлю ее здесь, она умрет.

– Вдруг хозяйка заплатит мне в два раза больше за вас обеих? Я брошу ваши тела к ее ногам. А если она не заплатит мне заслуженной награды, третью пулю я всажу ей промеж глаз.

– Вашмилость… – взмолился Ариэль. – Не стреляйте…

– Умоляю тебя, Диего… Позволь мне отнести ее в медицинскую часть.

– Да заткнитесь вы, черт возьми!

Диего целился из ружья то в одного, то в другого, и Ариэль понял: надсмотрщик Диего оставлять свидетелей не собирался. Тогда он вдруг бросился на него в попытке отнять оружие. Диего выстрелил, и Ариэль повалился на спину.

Второй раз за несколько минут Мар отдала свою