Путь Короля. Том 2 - Гаррисон Гарри "Феликс Бойд"

— Отлично, — начал Шеф без лишних формальностей. — Вопрос только один: куда мы двинемся?

— Назад в Кордову, — тут же ответил Хагбарт. — Или, по меньшей мере, в устье Гвадалквивира. Сообщим халифу, что произошло. Он узнает об этом еще до нас, кому-то из арабов удалось уйти, но мы хотя бы заявим, что не спасались бегством.

— Однако нам придется сказать ему, что мы не смогли разбить греческий флот, — отозвался Шеф. — Эти мусульмане не любят неудачников. Особенно после того, как мы обещали победить.

— Но ведь идти нам больше некуда, — пробасил Бранд. — Пойдем на север — про нас сообщат грекам. Пойдем, как сейчас, еще дальше в море — что ж, говорят, там есть острова, но они в руках христиан. Они нас поймают. Но я согласен, что нет смысла возвращаться к халифу. Почему бы нам просто не отправиться восвояси? Может быть, по пути еще разживемся чем-нибудь. Пройдем через пролив в океан, поплывем домой, посмотрим, не найдется ли где несколько монеток, чтобы окупить расходы на путешествие. У христиан с французского побережья, — добавил он, взглянув на внимательно слушающего Сулеймана. — Если мы решим, что мы по-прежнему в союзе с халифом.

Шеф покачал головой:

— Нет. Даже если мы разбогатеем, мы вернемся домой без того, за чем пошли. Если ты не забыл, мы отправились в путь ради новых знаний. Я, по крайней мере. Ради знаний о полетах. А теперь еще и о греческом огне. Не забывай, если христианская империя научится его делать, в следующий раз мы можем встретиться с ним в Канале. Теперь мы не будем в безопасности даже дома.

— Нам больше некуда идти, — упрямо твердил Бранд. — Безопасно только двигаться, а не стоять на месте. Безопасных гаваней не осталось. Здесь, во Внутреннем море.

Все молчали, а корабль покачивался на тихой волне. Солнце палило, а команда растянулась на палубе, предаваясь таким малопривычным удовольствиям, как тепло и безделье. Корабельные кладовые были набиты съестными припасами и бочками с пресной водой. Беспокоиться не о чем, по крайней мере в ближайшее время. Тяжким грузом давила только необходимость принять решение. И англичане и викинги находились одинаково далеко от родины, их отделяли от нее полчища врагов; врагов и ненадежных союзников.

Молчание нарушил Сулейман. При этом он стал разматывать свой тюрбан, чего никогда не делал раньше.

— Вполне возможно, что я найду для вас безопасную гавань, — сказал он. — Как вы знаете, многие люди моего народа, евреи, живут под властью кордовского халифа. Но я вам не рассказывал, что есть еще другие — их тоже много, — на которых эта власть, скажем так, не совсем распространяется.

— На другом краю Внутреннего моря? — поинтересовался Шеф. — В стране, где был распят Христос, как бы ее ни называли?

Сулейман наконец размотал тюрбан и встряхнул длинными волосами. На голове у него оказалась маленькая круглая шапочка, по-видимому приколотая шпильками. Уголком глаза Шеф заметил, что юный Мухатьях привстал, но Квикка и Озмод не слишком нежно усадили его обратно. Происходило что-то, чего Шеф не понимал.

— Нет, — ответил Сулейман. — На этом краю. На севере, между королевством франков и Кордовским халифатом. Там, в горах, уже долгие годы живет мой народ вместе с людьми других религий. Они платят халифу налоги, но не всегда подчиняются ему. Думаю, вам там будут рады.

— Если это на севере, — сказал Бранд, — нам надо будет опасаться христиан, а не халифа.

Сулейман помотал головой:

— Горные тропы почти непроходимы, и у нас есть много крепостей. В любом случае, как сказала вчера вечером принцесса, у моего народа большой опыт жизни… в коридоре. Войска императора прошли там с нашего разрешения и не заходили в город. Императору пришлось бы много воевать, чтобы покорить наше княжество. Мы называем его Септи-мания, хотя живущие среди нас франки зовут его Руссильон. Отправимся в Септиманию. Там вы сможете познакомиться с новым вероучением.

— Почему ты предлагаешь нам это? — спросил Шеф.

Сулейман оглянулся на Свандис, стоявшую у борта вне пределов слышимости.

— Многие годы я был слугой Книги — Торы, и Талмуда, и даже Корана. А теперь вы — некоторые из вас — открыли для меня кое-что новое. Теперь я тоже разделяю вашу жажду знаний. Знаний не из книг.

Шеф перевел взгляд на все еще боровшегося Мухатьяха.

— Отпусти его, Квикка. — Шеф продолжал на самом простом арабском: — Мухатьях, что хочешь сказать, говори. Говори осторожно.

Освобожденный юноша мгновенно вскочил на ноги. Рукой он хватался за висевший на поясе кинжал, но Квикка и Озмод были начеку, готовые при необходимости снова сбить его с ног. Шеф заметил, что и Торвин вытащил молот, который всегда носил на поясе. Но Мухатьях выглядел слишком разъяренным, чтобы обращать внимание на угрозы. С дрожью в голосе он указывал на Сулеймана и ругался:

— Еврейский пес! Ты столько лет жрал хлеб халифа, и твой народ жил под его защитой. Теперь вы стараетесь сбежать, покинуть Шатт аль-Ислам, путь покорных воле Аллаха. Вы готовы якшаться с любым, словно портовая шлюха с провалившимся носом. Но берегитесь! Если вы собираетесь впустить христиан в Андалузию, они вам припомнят, что вы распяли их бога, — да падет проклятье Аллаха на тех, кто поклоняется рожденному в постели! А если ты собираешься связаться с этими, — Мухатьях обвел рукой вокруг, — помни, что они варвары, которые шляются по миру, будто засранные бараны, нынче здесь, а завтра там.

К Шефу и Скальдфинну обратились лица ожидавших перевода.

— Он назвал Сулеймана предателем, — пояснил Шеф. — О нас он тоже не слишком высокого мнения.

— Почему бы его просто не выбросить за борт? — поинтересовался Бранд.

Шеф надолго задумался, прежде чем ответить. Мухатьях, который не понял последней реплики, тем не менее о чем-то догадался по застывшему лицу Шефа и энергичному жесту Бранда. Он побледнел, заговорил было, остановился и попытался выглядеть хладнокровным.

Наконец заговорил Шеф:

— Он совершенно бесполезен в том, что касается знаний. Но мне очень нравится его хозяин Ибн-Фирнас. Мы оставим Мухатьяха. Может быть, однажды он пригодится нам в роли посланца. И потом, он кое-что для нас сделал. — Шеф оглянулся, встретился взглядом со Скальдфинном: — Он подтвердил, что Сулейман говорит правду. Иначе мы бы в это не поверили. Еврейский город в Испании! Как в такое поверить? Но это, кажется, правда. Я считаю, что мы должны туда отправиться. Обосноваться там. Постараться расстроить планы христиан. Вернее, не христиан, мы против них ничего не имеем. Планы Церкви и поддерживающей ее Империи, планы императора Бруно.

— И попытаться раскрыть тайну греческого огня, — добавил Торвин.

— И дать Стеффи еще одну возможность полетать, — согласился Шеф.

Слушатели согласно закивали головами, послышался одобрительный гул. Темные глаза Сулеймана просияли от удовольствия.

С «вороньего гнезда» раздался крик впередсмотрящего:

— Там, на севере! Парус. Треугольный. Похоже на рыбачью лодку, она милях в четырех. Идет на запад, нас, наверно, еще не увидела.

Шеф подошел к форштевню, раздвинул свою подзорную трубу, попытался различить на горизонте треугольный парус.

— Как ты думаешь, Бранд, твой «Нарвал» сможет догнать ее, на веслах против латинского паруса?

— При таком штиле — запросто.

— Тогда отправляйся за ними, потопи лодку, убей всех, кто на борту.

Бранд замялся.

— Я вовсе не против того, чтобы убивать, ты же знаешь, — сказал он. — Но это могут быть просто бедняки, которые ловят рыбу.

. — Или шпионы греков. Или и то и другое одновременно. Мы не можем полагаться на случайность. Иди и выполняй приказ. Если тебя тошнит, возьми арбалеты.

Шеф повернулся и пошел к своему гамаку, считая обсуждение законченным. Бранд глядел ему вслед, и на лице его читалась внутренняя борьба.

— И этот человек всегда говорил мне не жадничать из-за добычи, всегда заботился о рабах.

— Он по-прежнему заботится о рабах, — отметил Торвин.

— Но он готов убить невинных людей ни за что, просто потому, что они могут быть опасны. Даже не для удовольствия, как это делал Ивар, и не для того, чтобы заставить их говорить, как старик Рагнар Волосатые Штаны.