Северный круг - Александр Прозоров

– К чему ты рассказываешь это, дитя мое? – удивилась старуха.

– Моего избранника признал меч. Он встретился с опасностью и не убоялся пролить кровь. Он столкнулся с порождением Амамат, хранительницы Дуата, и победил его. Ради меня он вступил в бой с тем, кто был намного сильнее, пожертвовав собой. Наконец, он хорошо знаком с магией, а законы клана запрещают нам обучать мужчин этому искусству. Когда Нефелим проснется, ему потребуется воин. Преданный, храбрый, знающий колдовство и знакомый с реалиями современного мира. Воин, который сможет повести за собой телохранителей Великого. Мне кажется, не существует иного пригодного на эту роль человека, кроме выбранного мной.

– В твоих словах есть резон, девочка, – признала старуха. – Не знаю, права ты или нет, но мне стало интересно взглянуть на твоего мальчика. Да будет так. Я даю согласие на обряд закрытия врат.

Санкт-Петербург, улица Большая Морская,

фитнес-клуб «Сильфиджа».

14 ноября 1995 года. 06:50

«Бу-у-м-м-м! Бу-у-м-м-м! Бу-у-м-м-м!» – низкий утробный гул не просто бил по ушам. Он заставлял содрогаться все тело, встряхивал внутренности, вынуждал подрагивать в такт каждую клеточку. «Бу-у-м-м-м! Бу-у-м-м-м!» Это было невыносимо. Алексея трясло, словно он работал отбойным молотком. Казалось, сейчас у него вылетят глаза и потрескается эмаль на зубах.

– Да кто это с ума сходит в такую рань, – простонал он, открывая глаза и… И понял, что все еще продолжает спать. Он находился в обширном банкетном зале, с великолепным расписным плафоном и позолоченной лепкой вокруг высоких стрельчатых окон. По сторонам вверх, собираясь у потолка и медленно уползая в вентиляцию, струились густые сизые дымки. В ногах, на небольшом возвышении, ритмично била в широкий африканский барабан сорокалетняя женщина в ситцевом платке, в короткой бежевой юбочке, но с обнаженной грудью. Еще несколько таких же полуобнаженных дам нараспев читали какие-то стихи на непонятном языке. – Боже мой, какой бред.

– Амнтено Ра, нотосеп агтари! – громко объявила старуха в желтой парчовой юбке, сидящая на кресле тренажера для занятий греблей. – Врата закрыты! Великий Ра вернулся и начал свой небесный путь.

Удары прекратились, хотя барабан еще продолжал тихо, низко гудеть, словно не соглашаясь с подобной несправедливостью. Женщины оборвали свой речитатив и принялись торопливо тушить жаровни с дымными благовониями. Старуха, поднявшись с тренажера, подошла к Дикулину, деловито ухватила его тонкими пальцами за подбородок, покачала голову из стороны в сторону, приподняла правое веко, заглянула в глаз. Потом показала фигу:

– Сколько пальцев видишь?

– Один, – буркнул Леша. – Может, мне его еще и понюхать?

– Он жив, – сделала вывод старуха и обратилась к кому-то у Алексея за головой. – Даю тебе два дня, девочка. Потом посмотрим, кого ты привела.

– Благодарю, номария, – услышал Дикулин знакомый голос, извернулся… – Вот это да-а-а…

У стола стояла Лена. Тоже в платке, в парчовой юбке и тоже с обнаженной грудью. Груди были высокие, налитые, с острыми розовыми сосками.

– Интересно, они и на самом деле такие же, или только во сне?

– Вставай, хватит пялиться, – шлепнула его по лбу девушка. – Я отведу тебя к себе в комнату, покормлю и кое-что расскажу.

– Меня это почему-то совершенно не пугает… – Дикулин сел на столе, огляделся еще раз. Зал был выстелен наборным паркетом, созданным явно не в этом веке, вдоль стены стояли разнообразные спортивные тренажеры, вдоль противоположной – прямоугольные ресторанные столики. Шторы занавешивали окна только одной стены. Видимо, те, что выходили на улицу. За дверьми в конце зала поблескивал кафель. Похоже, там имелся туалет или душевая. Скорее, второе – должны же спортсмены ополаскиваться после занятий!

– Ты что, еще не выспался? – покачала головой Леночка и взяла его за руку. – Пойдем.

Они пересекли зал, в котором уже потушили и разнесли по углам бронзовые жаровни, раздвинули столы, и теперь он не отличался от сотен подобных залов в различных музеях и старинных особняках. Некоторые женщины ушли, другие сменили юбки на трико и начали заниматься на тренажерах.

– А вас еще ни разу не замечали на таких… мессах? – поинтересовался Леша.

– Здесь нет посторонних, – пожала плечами Лена, выводя его из дверей в небольшую гостиную и поворачивая к узкой потайной дверце, открытой на витую железную лестницу. – Это частный фитнес-клуб. Когда в него пытается записаться кто-то незнакомый, ему просто сообщают, что свободных абонементов нет.

– А раньше, когда частных клубов не существовало?

– Это был клуб завода «Выборжец». Вход по пропускам.

Девушка поднялась на два этажа, прошла метров пятьдесят по коридору со множеством дверей, толкнула одну из них, и они оказались в комнате метров двадцати, с широкой постелью, довольно потрепанной мебельной стенкой, видеодвойкой, музыкальным центром и журнальным столиком между двумя низкими креслами. На стене рядом с входной дверью висело зеркало размером в человеческий рост.

– Ну вот, это моя келья в стенах обители.

– Если это называется кельей, – хмыкнул Леша. – Тогда в каком случае вы употребляете слово «хоромы»? – Он с интересом попробовал постель: – Двухместная?

– Садись к столу. – Лена открыла один из шкафчиков, оказавшийся холодильником, извлекла из него глубокую тарелку с застывшим в густом соусе мясным рагу, поставила в микроволновую печь. – У меня для тебя есть два известия: одно приятное, другое не очень. Ты какое хочешь услышать первым?

– Конечно, приятное.

– Через шестнадцать дней мне исполняется двадцать пять лет. Заканчивается мой обет чистоты, и я могу перестать быть девственницей.

– Это здорово, – согласился Дикулин. – Хотя две недели – тоже изрядный срок. А какой будет к этому известию неприятный комментарий?

– Почти два месяца назад в моем магазине тебя убил заезжий колдун. Заколол мечом.

– То есть я мертвый? – поднял Леша руки и покрутил их перед лицом.

– В зеркало давно не смотрелся?

Дикулин повернулся к зеркалу у двери и осекся. Оттуда смотрел незнакомый старик: глубоко провалившиеся глаза на изрядно усохшем лице, недельная щетина, впалый живот. Но самое главное: на груди, на самом сердце, по коричневой от крови рубашке тянулся длинный разрез. Память немедленно услужливо подсказала, откуда взялся разрез, выдав картинку широкого лезвия, входящего в грудную клетку, ухмылку беглого колдуна, слабость в руках…

– Это сон, – тряхнул он головой. – Так не бывает.