Необратимость - Челли Сент-Клер

Я не могу прочитать его. Я не знаю его.

Стиснув зубы, я поправляю юбку, злясь на себя за слабость. Я чувствую себя изголодавшейся по сексу проституткой. Его сперма стекает по внутренней поверхности моих бедер, еще одно шокирующее напоминание о том, что я натворила. Я буквально сошла с ума, когда запрыгнула к нему на колени и скакала на нем, пока не увидела звезды.

На… незнакомце.

Боже мой.

Резко развернувшись, я устремляюсь к занавескам, чуть не спотыкаясь о собственные каблуки.

Его голос настигает меня прежде, чем я успеваю выскользнуть из комнаты.

— Пчелка.

Я застываю на месте, стоя к нему спиной, и закрываю глаза, когда это прозвище растекается по мне, как теплый мед. Успокаивающим бальзамом.

Но слова, которые следуют за ним, словно нож, облитый кислотой.

— Скоро увидимся.

Лавина эмоций обрушивается на меня.

Я резко оборачиваюсь, мои глаза расширяются, горят. Я смотрю на него, ошеломленная тем, что он может так небрежно обращаться с моим сердцем.

Он замирает, оценивая мою реакцию.

Мою боль.

Я вижу, как его глаза наполняются сожалением, но уже слишком поздно.

Я так долго ждала, чтобы он повторил эти слова. Это было обещанием, что мы найдем друг друга за пределами того места. Что наши истории, разговоры и глубокая душевная связь приведут нас домой.

Что однажды… он наконец-то увидит меня.

Но он только что превратил эти слова в нечто бессмысленное и не может это исправить.

Он вообще меня не видит.

Айзек сглатывает и отводит взгляд, утыкаясь им в пол.

Я отворачиваюсь и выбегаю из комнаты.

ГЛАВА 43

Я трахнула незнакомца.

Я трахнула незнакомца в VIP-комнате.

Я впервые увидела лицо мужчины, и моей естественной реакцией было запрыгнуть к нему на колени, стянуть с него штаны и скакать на нем до беспамятства.

Боже мой.

Эти слова эхом отдаются в моем сознании, как старая затертая пластинка, без устали крутящаяся на повторе. Я зажмуриваю глаза, двигаясь вокруг шеста, и мое тело вращается синхронно с моими навязчивыми мыслями.

Я. Трахнула. Незна…

Нет.

Не незнакомца… технически, нет.

Хотя что-то подсказывает мне, что это так.

Каждый звук бьет по нервам. Входная дверь со свистом открывается, привлекая мое внимание, я бросаю взгляд влево, то ли с ожиданием, то ли с надеждой, то ли, даже, с опаской. Когда новый голос прорывается сквозь мой туман, я напрягаю слух, ожидая услышать тот единственный голос, который может сломать или успокоить меня.

Я думала, что он придет сегодня. Он, как вампир, прячется в тени и рыщет, когда солнце садится и сгущается тьма. Айзек охотится на меня.

И я попала прямо в его ловушку.

Лучи прожекторов вспыхивают огнями на сапфировых блестках моего бюстгальтера, когда я ухожу со сцены, нацепив натянутую улыбку. Я почти не помню, как танцевала, но я заработала достаточно чаевых, чтобы прокормить себя в течение нескольких дней. Все еще оцепеневшая, я ухожу в гримерку и переодеваюсь в свою повседневную одежду: рваные джинсы-скинни, бежевую кофточку, черные ботильоны. Я стягиваю с себя черный парик и собираю волосы в небрежный узел. Перекинув сумочку и куртку через плечо, я иду обратно в клуб.

В толпе людей кто-то толкает меня, и я отпрыгиваю, едва сдерживая возглас.

— Извините, — бормочет мужчина и исчезает.

Сердце колотится, адреналин зашкаливает, я сжимаю сумочку, ненавидя свою нервозность. Мимо мелькают лица — Хранитель времени, Роджер, зловещая медсестра, доктор с крысиной улыбкой.

Айзек.

Призраки моего прошлого вьются вокруг меня, душат, тянут обратно в плен, из которого, как мне казалось, я вырвалась. Я хотела, чтобы Айзек вернулся, стал невоспетым героем, способным собрать меня по кусочкам, но вместо этого он еще больше сломал меня. В моей груди пульсируют воспоминания о вчерашнем промахе, стыд и страстное желание сливаются воедино, жар унижения обжигает мои щеки.

Я провожу рукой по влажным волосам и осматриваю зал, по периферии моего зрения мелькают вспышки стробоскопов. Цвета сменяются, басы грохочут, и каждая нота звучит как та песня. Мой пульс учащается — шепот на ухо, рука, касающаяся моего бедра, холодок, пробегающий по спине.

— Скоро увидимся.

Все вокруг как в тумане, голоса сливаются.

Затем мое зрение проясняется.

Танцоры и посетители расходятся вокруг меня, толпа расступается, и в эту долю секунды, в свете мерцающих прожекторов, я вижу его.

Он сидит за барной стойкой и смотрит на меня своими ореховыми глазами, выражение его лица застывшее, нечитаемое. Но что-то шевелится в моей груди — клубок гнева, желания, стыда и… облегчения.

Воспоминания о прошлой ночи всплывают в памяти, острые и яркие. Шелк его волос между моими пальцами, твердость его мышц, жар его тела, прижатого к моему. Одно лишь прикосновение к нему было все равно, что чиркнуть спичкой; мгновение хрупкого пламени, которое уже превратилось в пепел, но осталось в памяти.

Было достаточно сложно отгородиться от его голоса.

Теперь я увидела его лицо и не знаю, смогу ли отвернуться. Я чувствую прикосновения его рук. Я знаю, как он ощущается внутри меня, знаю, какие звуки он издает, когда…

Прекрати, Эверли. Он не тот человек, за которого ты его принимала.

Айзек медленно встает со стула.

Меня словно парализует, я застываю на месте, мое сердце мечется в двух направлениях. Часть меня хочет побежать к нему, укрыться в тепле его объятий, а другая — спрятаться, исчезнуть с его орбиты. Мои эмоции раскачиваются как на качелях, то притягивая к нему, то отталкивая, не в силах обрести равновесие.

Я сглатываю.

Я хочу сказать ему, чтобы он ушел, умолять его остаться, но слова растворяются у меня на языке, когда я слышу свое имя, перекрывающее шум толпы.

— Эверли.

Я отшатываюсь назад, выходя из транса. Я слышу голос, но он не Айзека. Знакомый и дезориентирующий, он выводит меня из одного оцепенения и повергает в другое.

Я поворачиваюсь к противоположной стороне бара и моргаю, как будто мой мозг пытается осмыслить то, что я вижу. К стойке прислонился мужчина — черные волосы, загорелая кожа, темно-синяя куртка на молнии и мокасины, которые я могла бы узнать где угодно.

Мужчина, которому я когда-то доверяла всем сердцем.

— Джаспер? — Его имя вырывается прерывистым шепотом, когда два моих мира сталкиваются.

Он выпрямляется и делает шаг ко мне, его улыбка увядает, когда он проводит рукой по волосам, оглядывая клуб с легким отвращением.

— Ты в порядке?

— Я… — Мой взгляд блуждает по залу и натыкается на Айзека, застывшего в