Поцелуй навылет - Фиона Уокер

— Боже, почему тебе всегда нужно быть такой чертовски загадочной, Фоби Фредерикс? — Он нетерпеливо вздохнул. — Послушай, я все понимаю. Я уже догадался, что в Лондоне у тебя кто-то есть. Вы живете вместе. Для меня это не проблема.

Он заерзал на стуле и тоже посмотрел в окно с решеткой.

— Что? — пролепетала она, вздрогнув от неожиданности.

— Я говорю о парне, который взял трубку. У него был довольно расстроенный голос.

Фоби ошеломленно уставилась на него, почувствовав внезапный озноб.

— Когда ты не пришла, я позвонил тебе. Думаю, это было во вторник. Или в понедельник? Не важно, я забыл. Мне ответил какой-то парень. Голос как у диктора на радио.

— А, скорее всего, это был Айен. — Фоби с облегчением вздохнула. — Парень моей подру… — Она застыла, вспомнив вечер, проведенный с Феликсом в Камдене.

— По какому номеру ты звонил?

— Что значит, по какому номеру? — Феликс посмотрел на нее так, словно она обладала врожденной неспособностью к запоминанию цифр. — По номеру телефона твоей квартиры в Хайгейте. По твоему номеру, Фоби.

— В Хайгейте? — оцепенев, пошептала она, когда до нее дошел смысл его слов. Реальность обрушилась на нее как снег на голову. Феликс пытался связаться с ней во вторник вечером. Дэн сказал, что придет в этот же день.

Фоби представила Дэна сидящим в холодной, неуютной квартире среди разбросанного по полу мусора, в компании очень расплывчатого сообщения на автоответчике, уныло ожидающим ее прихода. Услышав звонок, он бросился к телефону, словно подросток к почтовому ящику в День святого Валентина. Он принес свое великолепное, чистое, жаждущее ласки и изголодавшееся по поцелуям тело. О боже… О, Дэн…

Зачем, черт возьми, она дала Феликсу этот номер? Один бокал вина в мерцающем горении свечей в Камдене, и у нее в голове все перепуталось, словно в памяти компьютера, пораженного вирусом.

— Значит, это был парень твоей подруги? — Феликс осторожно продолжил разговор, будто полицейский с чистосердечным признанием на руках.

Помертвев от горя, Фоби попыталась пожать одеревенелыми плечами. Опуская голову, чтобы кивком подтвердить его слова, она заметила две маленькие, нетронутые рюмки текилы и подумала о том, смогут ли они заглушить боль.

— Знаешь что, — Феликс наклонился вперед, касаясь ногами ее ног и прижимаясь к ним коленями, — мы сыграем в одну маленькую игру.

— Конечно, — рассеянно согласилась Фоби, продолжая думать о Дэне. Ей отчаянно требовалось выяснить, что именно Феликс сказал ему.

— Мы выпьем по рюмке текилы, — его глаза так сверкали от удовольствия, что казалось, они освещали его ресницы, — а потом мы будем задавать друг другу вопросы. Любые, какие захотим.

— М-м-м. — Фоби подумала о том, вспомнил ли Дэн их прерванный разговор в квартире Портии и ее банальную ложь о новом парне по имени Феликс. Назвал ли Феликс свое имя, когда он звонил? Сказал ли он, что она должна быть с ним в Париже?

— Ты начинаешь. — Феликс придвинул к ней рюмку с текилой. — Пей!

— Что? — Фоби взглянула на него.

— Пей!

Вздрогнув, она с жадностью посмотрела на маленькую порцию анестезирующего средства, решительно выпила его, и ее чуть не вырвало.

Феликс поставил локти на стол, поддерживая руками подбородок.

— Где ты живешь?

Фоби смущенно смотрела на него.

— В Айли… В Хайгейте, — слишком поздно поправилась она.

— Точно такой ответ я слышу уже во второй раз. — Феликс задумчиво кусал тонкий мизинец. — А теперь скажи мне правду, маленькая лгунья. Где ты живешь на самом деле?

— Я как раз переезжаю.

— Куда?

— В Айлингтон. — Фоби опустила плечи, признавая свое поражение. — На Дуглас-стрит.

— Номер дома?

— Ты сказал, что можно задавать только один вопрос, — прошипела она.

— Это распространенный вопрос, — спокойно сказал он. — Какой у тебя номер дома?

— Триста семьдесят два, — пробормотала она.

— Попробуй еще раз, — дружелюбно улыбнулся Феликс.

— Двадцать семь «С», — огрызнулась Фоби.

— Уже лучше. — Феликс облизал мизинец и потянулся к своей рюмке с текилой. Он залпом выпил ее и даже не поморщился. — Хорошо, теперь твоя очередь.

Фоби подумала о том, как ей лучше воспользоваться этим предложением. Она совершенно точно знала, что вопросы о его матери исключались, но она уже так много знала о нем, что ей было трудно придумать вопрос.

— Сколько у тебя было любовниц? — Она подперла рукой подбородок, имитируя позу Феликса, и почувствовала огромное облегчение оттого, что ей удалось придумать вопрос.

— Ты всегда начинаешь с самого интересного, да? — Он немного подумал. — Девять.

— Ты лжешь. Назови их по именам. Прямо сейчас и не задумываясь. И это тоже развернутый вопрос.

— Ребекка — моя первая девушка. У нее были огромные скобки на зубах, и мы могли делать это только в фургоне для перевозки пони, который принадлежал ее родителям. Потом была Джина. Правда, между нами не было ничего серьезного, и наши отношения продлились недолго. Даллас — знаю, нелепое имя. Я познакомился с ней в Австралии, где я провел год. Она могла напугать кого угодно. Затем была Жасмин — сумасшедшая, но очень красивая модель. Я некоторое время жил с ней. После нее была девушка по имени Саския — кстати, мы тоже жили вместе. Потом была француженка Белль, еще более склонная к насилию, чем Даллас. Потом Джейни и Джулиет, но они почти не стоят упоминания. Наконец, у меня была связь с безмозглой моделью-американкой по имени Топаз, которая длилась одну неделю. А сейчас я совершенно свободен и жду своего счастья. — Он сверкнул широкой, призывной улыбкой.

Она до сих пор была уверена, что он лжет. Взгляд синих глаз был слишком открытым, слишком честным. Он напомнил ей взгляд Флисс. Кроме того, Саския подробно рассказывала о том, сколько девушек у него было, и всегда добавляла, что он разбивал сердце каждой из них, словно пьяный казак, бросающий пустой бокал в огонь.

— А как же Миа?

— Я же сказал тебе, что между нами ничего не было. Она хотела этого, но я отказался. Я перестал спать с женщинами, которые относятся к сексу как к спортивным упражнениям, проверяют совместимость с партнером по тесту в глянцевом журнале, а на следующее утро сначала спрашивают твой знак Зодиака и только потом имя. Мне хватило общения с Топаз — она показала, что последующее утро может длиться намного дольше ночи секса.

Вспомнив одно особенное утро, когда Феликс был беспричинно жесток с Саскией, Фоби захотелось его ударить. Яростно кусая губы, чтобы таким образом дать выход своему гневу, она следила взглядом за барменом, который возвращался к ним, сжимая в огрубевшей красной руке бутылку текилы.