История одного полка - Александр Филиппов

караула. В этот же вечер, как стемнело, колонна ушла на 1010. В нашей КШМ 1В15 (на ней ехал и сам Мартыненко) я занимал место старшего радиотелеграфиста. Обычно дежурил на дорожке для связи с нач. артиллерии бригады. У них там позывные были «База» или «Редут», в зависимости телефон или рация. Еще обычно на громкой связи у меня стояла связь по колонне. Но в тот выезд все зачем-то поменяли. Мне дали дорожку аж управления бригады. А вот на тех частотах был парень из полка, как раз из группы Триханова. Поэтому мое дежурство было почти сплошным радиомолчанием.

Ночью видимо часть колонны заблудилась, то есть 2 САУ и КШМ прошли через Кандагар и фиг знает, когда они поняли, что идут не в колонне.

Дальше со слов парней и офицеров и как я это запомнил, якобы они связались с колонной, им обозначили колонну сигнальной ракетой. С КШМ подтвердили, что ракету видят и идут догонять колонну. А дальше полная тишина. Забегая вперед, скажу, с КШМ все-таки, видимо, запаниковали. Допустим, в бой они не вступили, но парней со второй самоходки они могли подобрать. В реальности они где-то вообще заблудились и на связь не выходили. По прибытию на место операции кроме самоходок и КШМ не досчитались «Урала». Но опять, я всех тонкостей не знаю. То ли отстали и просто прятались, то ли был подрыв, и они опять же прятались. Но там все хорошо кончилось. Все более-менее прояснилось позже. Сама операция была такая. Духи хороший обстрел устроили. Два огневых налета РС было. И дуэль ночная была. Это отдельная тема.

По-моему, мы назад ехали, когда все-таки по частоте управления бригады вдруг вызвали Мартыненко к рации. Мартыненко ехал без шлемофона, поэтому переключить я его не мог, пришлось проходить через КШМ в передний отсек, он так же сам за мной прошел в задний отсек и надел мой шлемофон. И тут видимо ему и сообщили подробности того, что произошло. Потому что он несколько раз громко эмоционально вслух произнес: "Ах, еб твою мать". Мы когда вернулись в городок, я вечером вышел на связь с полком, первое что мне передали ‒ оставаться на частоте, для меня будет работа. Под словом работа подразумевалось сообщение (радиограмма). Был длинный текст с разными словами: доложить, сообщить, в связи с потерями и т. д.

Но я его тоже помню только в общем виде. Зрительно картину помню. Текст не помню. Содержание текста касалось этой трагедии.

Ответ нужно было дать немедленно, соответственно полковые радисты остались дежурить, я пошел к Мартыненко. Мартыненко, в отличие от Савинка, к обязательному «разрешите доложить» относился формально, под настроение. Поэтому я к нему заходил так: постучу в дверь, открою и говорю:

‒ Разрешите? Ну и он:

‒ Давай заходи, что там у тебя.

В этот раз я постучал. Открыл дверь, он лежал в полевой форме на кровати, смотрел в потолок, видимо было выпито немного. Я ему говорю:

‒ Для вас радиограмма, просят дать срочный ответ.

Он сел, взял листок, прочитал. Махнул на листке пару ответных предложений. И снова лег. Ответ типа ‒ разберусь, доложу. С полка ответили, чтобы доклад был готов не позднее стольки-то часов, завтра. Я вернулся. Он так же лежал на кровати. Я ему на словах передал ответ. Он махнул головой. Сказал:

‒ Хорошо. Иди.

Теперь примерно накидаю эту историю со своей стороны, как вижу и понимаю, что произошло. Мне кажется, что погибли все, кто был в левой части по ходу движения САУ. А Семенюк был в одиночном посадочном, справа. Механик-водитель (Балтабоев) убит был сразу, так как ехал в положении голова из люка. САУ встала. Атака видимо шла больше на левый борт, и Семенюк замолчал раньше остальных. Это тоже видимо его спасло.

В командирской башне, я считаю, ехал Тацей. Оператор-наводчик ‒ это, скорее всего, был Сачко. Кицелюк и Семенюк просто операторы (заряжающие). Ну, Тацея с Сачко можно поменять местами. Тут упираться не буду. Хотя, как я помню, с караула Тацея снимали, как командира орудия.

Еще один парень говорил, но это возможно уже из разряда обрастания легендами, что Тацей в этот день очень не хотел ехать. Что у него якобы плохое предчувствие было. Между правой и левой частью боевого отделения находилась боеукладка, причем она была полностью снаряженная на 30 выстрелов. Если опорную плиту, которая была сзади, откинуть, то доступ к боеукладке будет сзади. Но машина была в движении, опорник был поднят.

Поэтому я и думаю, что Семенюк был справа по ходу движения. Иначе его бы духи нашли. Они видимо за ствол не полезли. А может люк не смогли открыть. По рассказам, но не от самого Семенюка, а от человека, которому Семенюк рассказывал, произошло следующее. Он отстрелял магазин и наклонился вниз, чтобы перезарядить автомат, по корпусу в этот момент что-то грохнуло, и он потерял сознание и упал в боеукладку. Когда он очнулся, уже была тишина. Из люка были видны звезды. Якобы слышал, как снаружи разговаривали духи. Протянул руку, закрыл люк и снова потерял сознание.

Но надо делать поправку на игры разума. Может он слышал уже наших разведчиков, захлопнул люк и не хотел открывать. Он же был контужен.

За морально-аморальное состояние офицеров КШМ 2-й батареи во время попадания их в засаду ничего сказать не могу. Но как бы факт: они из-под огня выскочили и в бой не вступили.

Еще помню, радист с позывным «Луч» умер где-то в период между июлем-сентябрем 86 г.

ЧП произошло довольно быстро после прибытия СНАР в Кандагар, так как по времени радиообмен с «Лучом» был недолгий. СНАР ‒ это из батареи управления полка. Она откомандирована была в Кандагар. Это еще при Мартыненко было. Он мне передавал текст радиограммы для полка: "СНАР прибыла". Мы еще с полковым радистом открытым текстом в эфире немного пообсуждали, что за хрень СНАР (СНАР установлена на базе МЛТБу).

СНАР некоторое время стояла у нас в городке, я познакомился с их радистом. Договорились о времени радиосвязи. Он должен был в пять часов утра сообщить мне обстановку. Я дальше в 6 часов выходил на связь с полком и уже докладывал общую по дивизиону. СНАР работала в