Неистинная - Анна Шнайдер

свою прохладную ладошку. — Правда, я не очень хорошо танцую и могу отдавить вам ноги.

— Ничего страшного. Я потерплю.

Вальсон — не самый сложный танец, чаще всего им открывали балы и прочие празднества, и танцевать его умели все без исключения. Точнее, Арчибальд так думал раньше. Выяснилось, что Лейла говорила чистую правду — танцевала она действительно из рук вон плохо.

— Вам лучше было принять приглашение Леоны, — пробурчала девушка, запнувшись в третий раз за полминуты. — Она прекрасно танцует…

— Это невежливо. А откуда вы знаете, что она меня пригласила? Вы же не могли этого видеть, вокруг вас была целая толпа народу.

— Так очевидно. Она же и позвала вас на мой день рождения. Не зря ведь? Хоть потанцевать с вами наверняка надеялась. — Лейла вздохнула и почти прошептала: — Зря вы вообще пришли…

— Почему? — Арчибальд улыбнулся. — Вам настолько неприятно меня видеть?

— Нет. Не в этом дело. Просто… зачем давать Леоне ложную надежду?

— А я и не даю. Я пришёл на день рождения к вам, а не к ней. И танцую с вами. Несмотря на то, что вы солгали мне тогда.

И всё-таки, судя по тому, как вздрогнула Лейла, Гарольд Ров был прав.

Слишком сильная реакция. И паника в глазах, наполненных виной.

И эмоции… Арчибальд осторожно снял эмпатический щит, одновременно отсекая от себя остальной зал, чтобы прислушиваться только к Лейле, и едва заметно кивнул — да, девушке было страшно.

— Я… не лгала вам, ваше вы…

— Лгали. И сейчас лжёте. И не только вы, ваша сестра тоже. И мне это не нравится. Я не люблю, когда мне лгут.

Лейла вжала голову в плечи и едва не упала, споткнувшись об ноги Арчибальда. Он осторожно удержал девушку, усмехнулся, взглянув в её светло-зелёные, как молодая травка, глаза, полные смятения, и сказал:

— Я сейчас создам иллюзию, которая продержится два танца — этот и следующий, он по традиции тоже должен быть вальсоном. А мы с вами пока поговорим.

— Поговорим?..

— Да.

Иллюзии давались Арчибальду тяжело, но выходили хорошо — и через полминуты его высочество с удовольствием смотрел на их с Лейлой точные копии, что кружились по залу, танцуя. Правда, копия девушки танцевала как-то подозрительно хорошо, но что поделать — ошибки в танце добавить в иллюзию у Арчибальда не получилось бы.

— А если кто-то наткнётся на иллюзию, она развеется? — спросила Лейла слегка дрожащим голосом, и его высочество покачал головой:

— Нет. Она материальная. Другое дело, если нас с вами захотят остановить и что-нибудь спросить. Но с этим мы потом разберёмся. Пойдёмте, Лейла. У нас примерно шесть минут.

.

Арчибальд вывел девушку из гостиной, используя собственный амулет, позволяющий быть незаметным для окружающих, поднялся по лестнице наверх и, увидев приоткрытую дверь, нырнул в неё, держа Лейлу за руку.

— Откуда вы знаете, что там…

— Библиотека? — усмехнулся Арчибальд. — Я был во множестве домов аристократии, и у вашего дома стандартная планировка. Надеюсь, там никого нет, и нам не помешают.

Его высочество оказался прав: библиотека была пуста. Сюда гости, увлечённые танцами, разговорами и закусками, пока не дошли. И Арчибальд, прикрыв дверь, обернулся к Лейле:

— Что ж, рассказывайте.

Девушка явно нервничала. Смотрела исподлобья, хмурилась, сцепив ладони перед собой, будто пыталась защититься.

— Я не могу, — выпалила, поморщившись. — Во-первых, я обещала не рассказывать…

— Давали клятву?

— Нет, просто обещала. Но это не так важно. Если я расскажу, тот, кому я обещала не рассказывать, тоже кое-что расскажет моим родителям, понимаете? И тогда я пропала!

Арчибальд на мгновение задумался.

— Родителям… А мне вы можете рассказать? Я с вашими родителями ничего обсуждать не собираюсь.

Лейла неуверенно стиснула ладони.

— Я… Не знаю… Если вы…

— Я не расскажу, обещаю.

Видимо, не поверить принцу Лейла всё-таки не могла, поэтому призналась, глубоко и обречённо вздохнув:

— Я встречаюсь… не с аристократом. Для других родителей это нормально. Но не для моих! С тех пор, как приняли этот демонский закон, они все уши нам с Леоной прожужжали. Мы с ней должны выйти замуж за аристократов, и всё тут!

Арчибальду, несмотря на боль в голосе Лейлы, стало смешно.

Обычно бывало наоборот: нетитулованные запрещали своим детям связываться с аристократией. А Кинчи, значит, мечтают о титуле. В принципе, понятно почему — они богатые, потому что умные, предприимчивые и амбициозные, и дочери у них с отличным магическим резервом. Если по справедливости, то именно так и должна выглядеть настоящая аристократия. И право рождения здесь ни при чём.

— Кроме того, — продолжала Лейла, покраснев так, будто признавалась в чём-то неприличном, — мой… возлюбленный — слабый маг. Был бы сильным, может, родители и простили бы меня. Но он почти «пустышка»… Если мама и папа узнают, что я люблю его и хочу выйти за него замуж, они сделают всё, чтобы помешать этому.

— Но когда-нибудь они узнают, Лейла.

— Да, конечно! Но я, возможно, успею закончить учёбу! Если они сейчас откажутся платить за мой дар и обучение в университете, мне придётся искать себе работу, уезжать жить в общежитие!

— Это сложно, но не невозможно, — пожал плечами Арчибальд, вспомнив Эн Рин — точнее, теперь уже Эн Арманиус. Впрочем, он мог понять Лейлу. Девочка выросла в достатке и не желала его лишаться, надеялась переждать бурю, выучиться, а там уж у родителей станет меньше рычагов давления на неё.

— Я понимаю, — всхлипнула Лейла. — И я бы ушла, но Элвис тоже против: говорит — не дури, поголодать и поработать ты всегда успеешь. Вот я и…

— Ясно, — кивнул Арчибальд, и тут его осенило: — Значит, Леона узнала о твоём Элвисе и пригрозила, что расскажет всё родителям? Никакого спора не было — ты просто должна была перенестись на плато по координатам, которые она тебе кинула. — Судя по ошарашенному лицу Лейлы, догадался его высочество правильно. — В таком случае у меня два вопроса. Первый: твои друзья что-то знали?

Мгновение девушка молчала, будто собираясь с духом, а потом всё же выпалила с раздражением:

— Да, знали, разумеется! Они решили поддержать меня. Мира и Клайв — хорошие друзья. Они не смогли отпустить меня одну на плато.

— А Леона, получается, смогла.

— Она хотела меня спасти! — возразила Лейла и, когда