Гарем - Кэти Хикман

Черт подери! Пришлось вернуться к чтению электронного письма.

…представленная вами. Вы интересовались тем предметом, который Пол Пиндар держит на ладони. Могу сообщить, что это так называемый компендиум, прибор, использовавшийся как для астрономических, так и для математических измерений. Если вы рассмотрите его повнимательней, то увидите, что он состоит из ряда различных деталей: пассажный инструмент, используемый в астрономии для наблюдений за прохождением звезд через небесный меридиан, магнитный компас, таблица долгот и лимб равноденствий. На практике этот прибор в сложенном виде укладывался в медный футляр размером с современные карманные часы, но, как вы можете заметить, на портрете Пол Пиндар держит компендиум раскрытым на ладони таким образом, чтобы зритель видел этот прибор. Что само по себе довольно необычно, и вам следует спросить себя, по какой причине изображаемое лицо выбрало такую, не лишенную любопытства позу? Нет ли тут какого тайного смысла, ведь, как мы знаем, елизаветинская Англия обожала разного рода символы и тайные посылы? Не удивлюсь, если дата, указанная на портрете, поможет вам в этом.

На портрете указана дата? Черт бы побрал их компьютер! В нетерпении Элизабет снова вызвала приложение, но, увы, с тем же результатом. «Эта страница сейчас недоступна, нажмите кнопку „обновить“ или повторите попытку позже». Почему в интернет-кафе вечно случаются такого рода затруднения? Но с этим ничего не поделать, придется ей ждать понедельника и тогда уж ознакомиться с приложением к письму в библиотеке университета.

Вернувшись домой, девушка обнаружила, что у Хаддбы ее ждет официального вида большой конверт с местной почтовой маркой, адресованный «байан[72] Элизабет Стейвли». В тот же вечер позже она позвонила Эве.

— Представляешь, я наконец получила разрешение на работу в архивах.

— Они не спешили. Какие у тебя новости?

Элизабет рассказала подруге о найденном ею портрете Пола Пиндара.

— Знаешь, что мне кажется довольно странным в этом деле? И чем я больше думаю о нем, тем более удивительным оно представляется.

— Что? — заинтересованно спросила Эва.

— У меня постоянно в мыслях дом Пиндара. Помнишь, я тебе о нем рассказывала?

— Гм. Довольно туманно, признаться. Кажется, что-то внушительное и солидное.

— Не только это. Послушай, я тебе зачитаю небольшой отрывок, я на днях опять бродила в поисковой системе и вот что обнаружила. — Элизабет взяла со стола свои записи. — «Одним из великолепных образцов жилых домов, выстроенных в фахверковом стиле, является особняк одного из зажиточных лондонских торговцев мистера Пола Пиндара». Видишь, это здание в свое время, оказывается, пользовалось известностью! «Фасад двухэтажного здания отделан как резным дубом, так и элементами наборной работы. Декоративные щиты в основании каждого из оконных выступов — эркеров — украшают своей богатейшей резьбой его первый и второй этажи, а расположенные в этих эркерах окна имеют мелкую расстекловку».

— Этот дом еще стоит на месте?

— Нет. Я же тебе говорила, что он был превращен в паб в тысяча семьсот восемьдесят седьмом году и полностью снесен в восьмидесятых годах девятнадцатого века при строительстве станции метро «Ливерпуль-стрит». Но фасад его сохранили, и он сейчас находится в Музее Виктории и Альберта. Когда вернусь в Лондон, непременно отправлюсь на него посмотреть.

— Я могу сфотографировать его. — В голосе Эвы звучал неподдельный интерес. — Но я не вижу, как это может приблизить тебя к разгадке истории, случившейся с Селией Лампри.

— Ну-у, может быть, не впрямую, а косвенным путем? — задумчиво протянула Элизабет. — Я поискала данные об этом здании, желая ознакомиться с его внешним видом, и, как ни странно, нашла страничку, которая называется «Архитектурная старина Лондона. 1791 г.». Там обнаружилось изображение не только самого дома, каким он был в те времена, но и домика садовника в парке, прилегавшем тогда к самому особняку. Эти частные владения, видимо, находились на месте нынешней Хафмун-элли.[73] — И Элизабет зачитала аннотацию статьи: — «Лица, проживающие в данной местности, до сих пор помнят тутовые деревья и другие великолепные насаждения этого парка».

— Ну и что? Ты выяснила, что у этого Пиндара имелся прекрасный дом с парком. Но в конце шестнадцатого века Бишопсгейт находилась буквально сразу за городскими стенами, и в те времена вся эта сторона представляла собой сплошь поля и рощи.

— Как ты не понимаешь? Ведь сказано, что дом построили в тысяча шестисотом году, значит, всего год спустя после того, как Левантийская торговая компания преподнесла султану в дар свой механический орган. А нам известно, что в то время Пол Пиндар находился в Стамбуле, так как Томас Даллем упоминает о нем в своем дневнике. Именно секретарь Пиндар был одним из двух сопровождавших британского посла официальных лиц при вручении верительных грамот. И заметь, построенный для Пола Пиндара дом не просто обычный городской особняк, это огромное величественное здание, ничуть не хуже, чем, например, особняк Томаса Грэшема[74] или кого-нибудь другого из лондонской торговой знати. Но если б Пиндар был по-прежнему бессемейным человеком, холостяком, зачем бы он стал строить такой вместительный дом?

— Почему бы, собственно, и нет? — усомнилась Эва. — Сама рассуди, богатый человек, состоятельный предприниматель, что бы еще он стал делать со своими деньгами? Как ему по-другому было заставить деньги говорить? Насколько мне известно, для елизаветинской Англии это очень характерная черта — бахвальство и буффонада.

— Это-то так, но Пол Пиндар личность совершенно другого плана. — Элизабет мысленно представила человека, изображенного на портрете: строгий черный камзол, суровое лицо. — Ты рисуешь его как какого-то ужасного нувориша, в то время как он ничем не напоминал людей такого склада. Это был ученый. Джентльмен.

— Может быть, он намеревался приглашать большое общество? — высказала предположение Эва. — Представь только, жить во всех этих пустых, пышно раззолоченных апартаментах!

— Я так не думаю. Подобный особняк предназначался для человека, имеющего потомство, семью. Он являлся скорее приобретением, созданным для жизни в нем будущих поколений.

— Ну-у, может, Пол Пиндар на ком-нибудь другом женился? Об этом ты не думала?

— Конечно же подумала. — Элизабет понемногу стала раздражаться. — Я рассмотрела каждую из вероятных возможностей. Нет, просто немыслимо, чтобы он мог влюбиться в кого-нибудь, кроме Селии. Я не сомневаюсь в том, что ей удалось спастись.