Время волков - Анатолий Бочаров

- Постойте, - подал голос Гайвен. До этого он стоял молча, и никак не реагировал на происходящее, обратившись в безмолвную тень - очень бледный юноша шестнадцати лет от роду, выглядящий посторонним на встрече герцога Айтверна и графа Рейсворта. Чужак здесь. Наверно, чужак где угодно. - Постой, Артур. Я думаю... думаю, лорду Роальду найдется еще чем заняться, прежде чем подниматься наверх. Да и нам тоже... Это войско, что стоит здесь... Надо же как-то позаботиться о нем. Отправить в лагерь, разместить там... Они же не будут стоять, как на плацу, пока мы будем пить вино и говорить о погоде...

Роальд Рейсворт повернулся к Ретвальду. Казалось, он лишь сейчас заметил принца, словно прежде тот был совершенно невидимым, а теперь вдруг взял, да и соткался из воздуха. Граф нахмурился, в его взгляде явственно читалось раздражение:

- Благодарю вас, милорд, - сказал он негромко - так, чтоб стоящие позади солдаты не могли разобрать слов. - Очень любезно с вашей стороны было дать мне подобный совет. Боюсь удивить вас, но именно это я и собирался сделать в первую очередь. До того, как стану пить вино и говорить о погоде. Я двадцать лет командую людьми, милорд Ретвальд, и успел кое-чему за это время научиться.

Гайвен содрогнулся всем телом, как от удара плетью, его алебастровое лицо потемнело от прилива крови, отчего обрело естественный телесный оттенок.

- Я не хотел вас оскорбить, - сказал он тихо. - Я лишь хотел дать совет. В моих мыслях не было сомневаться в вашей компетентности и в вашем опыте.

Роальд Рейсворт едва склонил голову, это даже нельзя было назвать поклоном, просто кивок.

- Нисколько не сомневаюсь, что вы не сомневались во мне, - сказал дядя Артура Гайвену Ретвальду. - Я был бы положительно опечален, узнав, что сеньор моего сеньора ни во что не ставит мой опыт - полученный, должен признаться, отнюдь не из разглядывания старых манускриптов.

Гайвен покраснел еще больше и ничего не ответил.

Тут Артур неожиданно ощутил, как внутри него разгорается гнев. Черт побери, да что дядя себе позволяет? Каким бы наивным Гайвен не казался, он - наследник престола, будущий король Иберлена, и никто не имеет права выговаривать его, как конюха или поваренка! Никто, даже трижды или четырежды граф, не имеет права вытирать ноги о владыку страны, в которой живет. Странное дело, еще совсем недавно Айтверн позволял себе открыто грубить Ретвальду, а нынче, услышав тоже самое из чужих уст, испытал возмущение. Даже больше - чистый, клокочущий гнев. И не только на графа Рейсворта, но и на себя тоже. Он ведь раньше унижал Гайвена изо дня в день, да еще не находил в этом ничего дурного. И надо же было быть таким... подонком.

- Граф Рейсворт, - промолвил Артур, стараясь держать свою ярость в узде, перелить ее в сверкающую, отполированную ледяную сдержанность, - его высочество вовсе не желал оскорбить вас. Он всего лишь проявил заботу о моих и ваших людях, что делает честь ему, как государю. А вы оскорбили его, причем совершенно незаслуженно. Оскорбили не только как нашего будущего короля, но и просто как хорошего человека, давшего добрый совет относительно других людей. А это не делает вам чести. Я прошу вас принести принцу Гайвену свои извинения. Заметьте - прошу, а не приказываю. Потому что не имею права распоряжаться чужой совестью. Это вам решать - очистить ее или оставить запятнанной.

Во взгляде, который Роальд Рейсворт бросил на своего родича и повелителя, читал совершенное, ничем не прикрытое изумление. Старший родственник никак не ожидал от Айтверна подобных слов, более того - очевидно он и вовсе не ожидал подобных слов от кого бы то ни было. Ну конечно, невесело подумал Артур, в этом нет ничего удивительного. Брайан Ретвальд носил королевский титул, но никогда не обладал даже тенью королевского достоинства, придворные вытирали об него ноги, почти не считаясь с приличиями. Естественно, что окружавшее короля всеобщее презрение перекинулось и на его сына. Лишь теперь Артур понял, до чего же несладкая жизнь выдалась Гайвену. С самого детства служить предметом чужих насмешек, считаться ни на что не годным, пустым местом... Легче удавиться, чем вынести такое существование. Без капли уважения, приязни, чего уж там говорить о любви. А Гайвен жил, и даже умудрялся делать вид, что у него все в порядке. Не стенать, не жаловаться на человеческую холодность и не впитывать ее кожей.

И поэтому, прежде, чем Рейсворт успел принять какое-то решение, пока тот не успел еще произнести ни слова, Артур резко обернулся лицом к Гайвену Ретвальду и опустился перед ним на колени. На оба колена.

- Прости меня, - сказал он, обращаясь к принцу. - Я виновен куда больше, нежели граф. В нем говорила задетая гордость... а что каждый раз толкало за руку меня, когда я нападал на тебя? У меня же и в самом деле язык смазан ядом, я одно и умею, шипеть как змей... но разве это причина причинять другим боль? Нет, не причина. Не причина каждый раз набрасываться на тех, кто ни в чем неповинен. Я прошу у тебя прощения... хотя, знаешь, что толку в таких просьбах? Мой отец недавно... черт, это же тысячу лет назад было, если подумать... он сказал мне, что просить прощения легче всего. Но это ничего не изменит. Никакие слова не перечеркнут все зло, сделанное в прошлом, если не изменить самого себя, не перестать совершать одни и те же ошибки. И потому я не ограничусь просто словами. Я начну изменять себя. Я больше не буду тебя оскорблять. Только ты меня прости... пожалуйста.

Гайвен пару раз моргнул:

- Не то чтобы я никогда на тебя не злился, - признался он, - злился, да... были причины... Но, Артур, это же все несерьезно. Не повод для такого моря патетики.

- Для меня - повод, - серьезно сказал Айтверн.

- Ну... - Ретвальд явно был озадачен. - Хорошо. Если это действительно важно... Забудем про все, что было. Я на тебя обиды не держу.

- Вот и спасибо, - поблагодарил Артур. - И в самом деле, веришь, приятно такое слышать... Сознавать, что хоть в чем-то можно повернуть вспять. А если я вновь начну зарываться, - добавил он с усмешкой, вставая, - врежь мне по зубам как следует.

- Я не умею драться... вот как, голыми руками, - признался принц с легким смущением.

- Ничего! Я тебя научу.

- Ты очень изменился, - заметил Роальд Рейсворт через несколько часов, в одной из галерей Стеренхорда, куда Артур привел его, чтобы поговорить наедине.

- Изменился? - переспросил Айтверн с удивлением и хрипло расхохотался. И тут же принялся массировать пальцами раскалывающийся от чугунной боли лоб - голова заболела вскоре после полудня, наполнилась противным пульсирующим зудом. Надо, все же, побольше спать... Вот сегодня вечером они проведут с Тарвелом и Роальдом военный совет - и он тут же завалится дрыхнуть. Тем более, завтра опять рано вставать, встречать малерионские полки...