Черными нитями (СИ) - Николаева Лина

— Ты мне не веришь?

— Верю, — Ката медленно кивнула. — Однако это мог быть чужой почерк, просто похожий. Мы должны предупредить Кая, согласна, но давай не будем судить Вира раньше времени. Он не мог так поступить.

Адайн молча уставилась на Кату. Она знала Вира дольше всех их. Ещё ребёнком крутилась вокруг него, постоянно лезла, заглядывала во все бумаги. Затем они вовсе стали жить в одном доме, а кабинет Вира заменил им гостиную. Похожий почерк? Нет уж.

Адайн поднялась:

— Где Вир?

Ката смутилась и опустила глаза.

— Я не видела его со вчерашнего утра.

— Он сбежал, — Адайн с уверенностью подвела итог, больше звучавший, как приговор.

Ката замотала головой и с упрямой, фанатичной верой ответила:

— Он не мог. Мы же семья.

— Почему не мог?

— Вир спас каждого из нас, — быстро начала Ката, точно давно заготовила эту речь. — По-разному, но спас. Он всегда заботился о нас. Слушал, помогал, был рядом, когда это требовалось. Да, Вир многое скрывал и часто упрямился, — девушка улыбнулась. — Но без него нас бы здесь не оказалось. Вир поверил в каждого, и он тоже заслуживает того, чтобы мы верили в него. Всё это — ошибка, и мы должны разобраться.

И если бы Ката была права! Адайн до боли стиснула зубы. Но подруга всегда превращалась в слепца, когда речь заходила о Вире.

— Да, мы разберёмся. Идём.

— Что ты задумала? — Ката заволновалась.

— Проверим Вира. Идём, ну же!

Витторио оказался более скрытен и осторожен. От его кабинета был всего один ключ, и он носил его с собой. Но дверь-то деревянная, и если кого она могла остановить, то не Адайн.

Девушка ласково провела рукой по древесине. Хороший крепкий дуб. Такие двери она «взламывала» уже не раз.

«Не того ты учителя нашёл, Вир», — подумала Адайн со злостью, присаживаясь перед дверью. Учитель был опытным магом, это верно, но свой главный опыт он получил на улицах Канавы и сразу понял, что ей интереснее всего узнать.

— Будь осторожна, девочка, — ласково проговорила Кайса.

Адайн переплела пальцы, дерево вокруг замка начало сыпаться. Ката с хмурым лицом нависала над ней и тревожно оглядывалась, будто кто-то мог посметь сказать им хоть слово.

Замок выпал, Адайн толкнула дверь. В кабинете было непривычно тихо.

— Что ты хочешь найти? — Ката по-прежнему хмурилась.

— Раз Вир прячется и не говорит, придётся подглядеть, что же он там всё время строчил.

Адайн подошла к столу и решительно распахнула правую дверцу. Внутри был идеальный порядок: чернила — в одной стороне, ручки и карандаши — в другой, бумага — поодаль. Адайн приподняла пачку, но все страницы оказались чистыми.

Она распахнула левую дверцу и увидела стройные стопки: документы — отдельно, письма и записки — отдельно, черновики, расчёты, записи — на нижней полке.

— Садись! — скомандовала Адайн и стала перебирать стопки одну за другой. Хотелось ошибиться, но она снова видела те же самые аккуратные маленькие буквы, ровные строки без единой помарки.

Записи Вира не удивляли разнообразием: он бережно записывал доходы и расходы, вёл список «дел», которые выполнял для Кая или других королей Канавы, следил за финансами «Трех желудей». Длинные ряды цифр, идеально ровные таблицы — всё это вызывало отвращение.

Адайн достала стопку писем и бросила её на стол.

— Помоги мне, — скомандовала она Кате.

Девушка нехотя подошла к столу и стала перебирать бумаги. Адайн постояла немного, смотря на неё, и спросила:

— Ты не хочешь искать что-то против Вира или рыться в чужой почте?

Ката опёрлась об стол, широко расставив руки, подняла голову и тихо ответила:

— Всё и сразу. Я и следила, и обманывала, но я хотя бы знала, что это нужно нам и без этого никак. А сейчас не знаю. Мы хотели воевать с миром, а не друг с другом. Что с нами произошло?

Адайн положила ладонь рядом с рукой Каты, но не позволила себе дотронуться до неё.

— Я знала Вира дольше, чем все вы. И мне также тяжело это делать. Но я видела ту записку, и Эль тоже. Я узнаю почерк Вира даже сонной.

В молчании они продолжили брать письма друг за другом и читать.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Лаар Семиликий, я нашла, — сдавленно сказала Ката и протянула записку. Это был ответ, а сверху виднелась вчерашняя дата.

«В полдень Третье отделение возьмёт его».

— Это про Кая, — уверенно сказала Адайн, вцепившись в письмо. — Я должна предупредить его.

Адайн взглядом заскользила по сторонам. Проклятый Вир, даже часов у него не оказалось! Когда она уходила из дома, было около десяти. До северной части Прина, где стоял Чёрный дом, она добежит минут за тридцать.

— Я успею! — громко, точно обещала, воскликнула Адайн.

Ката взяла у неё из рук письмо, снова прочла и тихим, совсем бесцветным голосом ответила:

— Ты права, Вир не говорил слишком многое. И использовал нас, всех нас. Но кто ему помогает? Это не почерк Нелана.

Адайн скользнула взглядом по строчкам и рассмеялась громким безумным смехом.

— Да, Вир всегда любил припрятать козырь в рукаве, — она на несколько секунд крепко зажмурилась, затем открыла глаза и воинственно воскликнула: — Это ничего не значит. Нам только нужно собраться вместе, и мы разберёмся со всем. Я должна успеть к Каю и забрать его.

— А что, если, — начала Ката и сделала паузу, — это ловушка? Вир всегда был осторожен. Он бы не стал уходить, оставляя то, что могло выдать его.

Адайн сердито посмотрела в ответ.

— А если нет? Если Кая поймают и вновь запрут в Чёрном доме? Нет уж. Я заберу его, опять, и сколько бы ещё раз ни потребовалось это сделать!

Ката явно хотела возразить, но вместо этого она сказала:

— Хорошо. Только будь осторожна, прошу. Я пойду к Нелану. Надо понять, знал ли он и на чьей он стороне, и предупредить или… Не знаю что.

— Я заберу Кая, а затем Эль. Надо спрятаться и поговорить. Встретимся в шесть в четвёртой гавани. Поторопи сборы, все должны уйти из «Трёх желудей» как можно быстрее. Будет лучше, если не останется никаких следов.

Ката кивнула.

— Иди.

Адайн бросилась к двери, но остановилась на пороге, чувствуя желание что-то сказать, и уверенным голосом произнесла:

— Мы всё равно семья. Неважно, с Виром или без. Нас не он объединял, а мы сами.

Адайн выбежала на улицу и остановилась, чтобы бросить последний взгляд, пока «Три жёлудя» ещё были их. Она вздохнула, резко развернулась и тут же крепкие руки сжали плечи.

Высоченный практик приподнял её над землей, словно игрушку. Чёрная полумаска скрывала нижнюю часть лица, виднелись только глаза — холодные и жестокие. Рядом стоял отец.

— Поставь! — рявкнул он. Практик покорно опустил её, хотя из рук не выпустил. Адайн дёрнулась, но он сжимал крепче любых клещей.

— Эль, — отец горестно вздохнул, — я не мог и подумать, как далеко увели тебя Дети Аша к демонам. Я не допущу этого. Тебе нужна помощь.

Это записка Вира — больше сомневаться не стоило. Он написал отцу, предложил проследить. И отец верно исполнил наказ. Вир знал, что она найдёт записку и побежит в «Три желудя», подставляя себя. Знал и предал и её, и всех их.

— Отец! — воскликнула Адайн и сделала жалобный вид, а между тем попыталась дотянуться кистью до кармана, но практик почувствовал движение и сжал плечи ещё сильнее.

— Я помогу очиститься от этих скверных мыслей и поступков. Я верю, что в тебе ещё остался свет.

— Отец, мне больно! — закричала Адайн. Он вздрогнул, но не сдался.

— Я не могу тебе доверять, Эль. Ты не приняла того, что я хотел тебе дать, и сделала неправильный выбор.

Кайса замерла рядом, вытянулась и, казалось, могла вот-вот броситься вперёд и вцепиться в Я-Эльмона.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Ладонь дотянулась до кармана. Пальцы нащупали несколько яблочных косточек.

— Только отпустите немного, мне больно! — со слезами на глазах прокричала Адайн.

Притворяйся, притворяйся так, точно от этого зависит жизнь, лги, как в последний раз, скользи, танцуй и ни за что не открывайся. Этот урок оказался самым верным.